Выдохнула и я. Но стоило только поднять руку, чтобы откинуть волосы с вмиг помокревшего лба, как двери распахнулись.
В гостиную с мечами наголо влетели тёмные воины. Кажется, они в считаные секунды оценили обстановку.
— Кайл, человечка! — выдохнул с каким-то детским испугом тот, что был пониже и покрепче на вид. — Та самая!
Длинный вампирюга с именем Кайл отрывисто кивнул и вскинул руку.
Полыхнуло заклятием.
Эдана закричала, когда Акитар налету разбил воздушные путы, тянущиеся ко мне, и, рубанув по каменному полу палашом, выставил руну защиты, высотою до самого потолка. А я и понять ничего толком не успела.
Тошнило. И голова трещала с такой силой, что единственным желанием было — поскорее добраться до ванной комнаты и вывернуться наизнанку. Ради этой призрачной возможности испытать облегчение я была готова полосу препятствий с заклятиями и клыкастыми кровопийцами пройти.
Собственно, а в чем проблема-то? Почему эти вампирюги, едва влетели, уже лупанули по мне со всей силы? За что? За человечью кровь в жилах?
Животная, неподвластная логике злость обуяла целиком.
Будучи явно не в себе, я сделала шаг из-за спины Акитара. Прошла сквозь голубое рунное сияние и, вскинув руку, сотворила огонек в ладони, намереваясь разогнать его до внушительного вихря и швырнуть прямиком в наглые тёмные рожи.
— Отставить! — взревел Эдмонд. — Всем отставить!
Опрометью бросившись ко мне и в последний миг схватив за запястье, он будто впитал в себя мое слабенькое пламя. А создать новый всполох я была уже не в силах. Мана кончилась. И "тёмным рожам" это было только на руку.
— Прекратите! Хватит! Я приказываю! — кричала и кричала Эдана напополам с руганью, но полыхнуло снова.
Меня с таким размахом прижало к Эдмонду, что последний дух выбило. Хотя в первую секунду воспаленному мозгу даже почудилось, что это просто тёмный совсем стыд потерял. Лапает меня у всех на виду. Но стоило попытаться оттолкнуться, чтобы выйти из двусмысленного положения, как стало понятно: я и пальцем пошевелить не могу.
Судя по стремительно каменеющим объятиям, Эд и сам был связан магией по рукам и ногам.
Глаза даже не успели привыкнуть к новому видению мира сквозь лиловую завесу парализующей руны под ногами, как сверкнул меч.
Акитар молнией, — впрочем, его бессменный спутник на поясе — палаш, в отличие от хозяина как раз-таки и искрился уймой крохотных разрядов, как оголённые провода, — бросился вперёд.
Одним уверенным росчерком воин полоснул руну на полу. Утратив целостность, магический рисунок начал стремительно гаснуть, прямо как увядающий цветок. В месте магического разрыва знаки потемнели, заражая и испепеляя начертанные рядом.
— Чокнулись?! — завопил Эдмонд, едва половина руны обратилась в пепел и сила заклятия вместе с ней. — Отставить! Назад! — и, держа меня на вытянутых руках, словно я по своей воле жалась тут к нему как доверчивая овечка, на порядок тише добавил. — Идиоты пустоголовые, я вас всех на плаху отправлю… Лиз? Лиза!
Черные мушки затанцевали перед глазами, лишая зрения. Миллион черных мушек.
— Раз, два, — впадала в бред я, оседая. — Эдмонд… отпускай меня.
— Нет… — горячо выдохнул тёмный, подхватив меня под спину и колени.
— Господин Лайн, вам лучше увест… унести отсюда эту женщину, — вместо расшибания чела в мольбах о прощении за неповиновение, указал острием меча на меня тёмный.
Сам же косился не то на опасно искрящийся палаш моего стража, не то на его когтистую руку, чуть приподнятую и, судя по всему, готовую рвать «тёмные» глотки в клочья.
— По приказу вашего отца, господин, — поддакнул Кайл, пытаясь воззвать к благоразумию Эдмонда, — мы обязаны обеспечить безопасность будущей королевы пустынного народа. Человеку лучше уйти. Иначе нам придется…
Последнее, что осталось в памяти — это тысяча гневных восклицаний Эданы и бас Акитара:
— Учтите, — совершенно спокойно отвечал он, словно по саду старым друзьям прогуляться предлагал, — что бы вы ни сделали, буду вынужден ответить вам со стократной силой. Так что назад, парни. Мечи на пояс и медленно, без резких движений…
Голос его, всегда строгий, безучастный, в это мгновение словно задышал. Без сомнений, битва — вот его стихия. В ней его жизнь. И я, по ощущениям будучи на полпути к небесам, в который раз возблагодарила их за то, что рогатый, пусть и не по своей воле, но оказался рядом.
«Беги… Скорее… Скорее!»
Бестелесный голос торопил, а я смеялась. Обгоняя ветер, бежала по горячему песку стрелой. Глаза слепило яркое солнце и лазурь.
«Обгони, обгони… — подначивал шёпот. — Сможешь?»
— Легко! — подбавила скорости я.
Увернулась раз, другой от бестелесных нежных рук. Позабавившись и усыпив мое внимание, они без труда подхватили меня и толкнули вперёд.
— Нечестно! — сбившись с шага и нахлебавшись ветра, возмутилась я. — Шулер!
Раздался мягкий серебристый смех, а воздушные потоки резвее прежнего взвились вокруг и мягко повалили меня на песок, то и дело пробегаясь по ребрам едва ощутимыми прикосновениями, вызывая щекотку.
— Сдаюсь… — выдавила я в перерывах между хохотом, извалявшись в песке. — Сдаюсь, хватит!
