На мягком ковре сидела девушка чуть старше моего нынешнего тела и что-то тихо напевала себе под нос, расчёсывая волосы кукле. Казалось, она была полностью поглощена своим занятием, поскольку даже не заметила моего прихода.
- Я… прошу прощения, - промямлила я, чувствуя себя на редкость по-дурацки и тут же придумывая себе оправдания.
Пока выходило не очень. Точнее говоря, на языке вертелось сакральное: «Как пройти в библиотеку?», но ничего, способного мне помочь, пока не вырисовывалось.
- Я говорю о том, что мне крайне жаль, - откашлялась я, но не получила желаемого эффекта, между тем, девушка уж точно не была глухой – она же что-то напевала своей кукле?
Я приблизилась и аккуратно дотронулась до плеча незнакомки, вынудив поднять на меня взгляд небесно-голубых глаз, в которых была пустота…
- Моя сестра больна, - услышала я тихий голос позади себя. – У неё душевная болезнь. Она такая с самого детства, но ты не бойся, это совсем не заразно. Эйлис просто редко обращает внимание на тех людей, которые находятся рядом, редко с ними разговаривает. Со своей нянькой так и вовсе никогда. Но мне хочется думать, что где-то там, в глубине своего сознания, она всё понимает. Просто говорить не хочет. Я часто захожу в её комнаты. Просто, для того, чтобы поздороваться. Даже когда был маленький, уговаривал её няньку, чтобы она меня пускала к Эйлис. Так мне казалось, что я не один на свете…
После чего упрямо вздёрнул подбородок и посмотрел мне в глаза. Мол, давай, смейся надо мной, мне всё равно. Но мне смеяться не хотелось. Представила, как русоволосый мальчик лет десяти прижимал к себе голубоглазую малышку, равнодушно взиравшую на мир.
- Ей не плохо и не больно, - сквозь силу выдавила я. – В её мире всегда ярко светит солнце и цветут цветы.
Марк мотнул головой и подал мне руку, помогая выйти из комнаты. Я двигалась, как пыльным мешком прибитая. Интересно, знали ли девчонки о болезни Эйлис? Думаю, что нет. Мои размышления прервал Марк, на лице которого уже возникла привычная равнодушно-высокомерная маска.
- Как ты понимаешь, - вернувшись в наши покои и церемонно усадив меня в кресло, начал он. – Душевная болезнь дочери – это не та новость, с которой отец торопился поделиться с соседями. Ведь нам всем известно, что болезни детей даются за грехи их родителей.
Я вскинула на него глаза, желая возмутиться подобной ересью, но не смогла произнести и слова. Наверное, он прав. Я решительно не помнила, что по этому поводу говорила местная церковь. Не удивлюсь, если бы она предписывала сжечь такого ребёнка вместе со своими родителями… Так сказать, выжечь скверну. Нет, я не замечала местных храмовниках в излишней набожности, но случай-то нестандартный.
Марк всё говорил и говорил, о своём детстве, о рождении сестры, о смерти матери. О свадьбе Эйлис и о том, сколько глупостей натворил… я понимала, что ему нужно высказаться, а потому просто молчала. Голос мужа становился всё тише, когда он закончил:
- Теперь ты всё знаешь. Я предполагаю, что болезнь Эйлис может передаваться по наследству, собственно, поэтому я... Я хочу сказать, что пойму, если ты решишь проживать отдельно. У нас есть дом в столице. Полагаю, что отец будет не против, если ты переедешь туда.
Фух! Меня даже немного отпустило сейчас, я удобнее устроилась в кресле, показала радостные ямочки на щеках и уставилась на непроницаемое лицо мужа, в глубине глаз которого разгоралась ярость.
- Правильно ли я понимаю, дорогой, что мне будет предоставлена определённая свобода действий? – деловито поинтересовалась я, вынудив того процедить сквозь зубы:
- Разумеется, ты будешь вольная в своих поступках. В той степени, в которой они не затронут честь рода.
- Ммм, честь рода, конечно, - хмыкнула я, уже откровенно издеваясь. – То есть, честь рода говорит о том, что иметь… назовём это словом… возлюбленных будет мне дозволено, но не откровенно? А как я могу это делать? Вот, к примеру, если я приглашу приятного мужчину к себе в гости, это будет слишком, да? Согласна, пожалуй, я поступлю вот как…
- Никак! – взорвался Марк. – Ты меня слышишь? Я не допущу ничего подобного! Более того, я запрещаю тебе даже думать…
Я закивала, как радостный болванчик, подпрыгнула и уцепилась за шею своего мужа, вынуждая его обнять меня и растерянно прижать к себе.
- Так что конкретно ты мне запрещаешь? – жизнерадостно спросила я, смогла отдышаться после поцелуя.
- Я… не понимаю, о чём ты… - хлопал глазами Марк, но я не дала ему возможности трезво оценить ситуацию, вновь прижавшись к нему всем телом и крепко поцеловав.
- Ты не до конца понимаешь, Алина, всю серьёзность мои слов… ведь я не шутил, когда говорил про детей.
- Угу, - прошептала я, сосредоточенно шаря у него руками под камзолом. – Какие же тут могут быть шутки… только вот позволь тебя просветить: аутизм не передаётся по наследству, как цвет глаз. Это особенности психики…
Марк заглянул мне в глаза, и я поняла, как ему хочется мне поверить… как ему хочется поверить вообще кому-то…
Глава 27
