Чуть смущённо-тревожное молчание было мне ответом, затем до мужиков стало доходить, что ничего им тут не обломится, только зря пёрлись в такую даль. А тут ещё и я подлила масла в огонь, намекнув на то, что они выставили себя полными дураками. М-да… такое кому хочешь не понравится… заводилы тонко почувствовали изменение настроения толпы и заголосили, срываясь на фальцет:
- Да кого вы слушаете! Это она специально такое говорит, чтобы вас всех с толку сбить! Ну, что же вы молчите? Давайте, как договаривались: отдай назад нашу землю! Да? Земли – крестьянам…
- … фабрики – рабочим, - не смогла сдержать смех я, заставив тем самым недовольных чуть оторопеть и усомниться в моей вменяемости. – Ладно, с этим покончили, не достанется вам ничего. Ещё вопросы будут?
Судя по сомневающимся лицам собравшихся людей, им было сложно понять, есть ли у них какие-то вопросы и вообще, они вряд ли горели идеями революции. Одним словом, повода для собрания больше не было, пора и по домам. Но тут раздался топот копыт и в ворота с шумом вломилась колонна закованных в броню людей, вполне профессионально встав полукругом перед крыльцом и тем самым изрядно напугав не только струхнувших мужиков, но даже бывалую меня. Часть из вновь прибывших спрыгнули со своих лошадей и обнажили клинки. Казалось, сейчас я услышу сакральное: «Всем оставаться на своих местах, работает ОМОН!».
Глава 35
Ситуация прояснилась, когда один из вновь прибывших снял с себя шлем и я увидела, как водится, недовольное и высокомерное лицо моего свёкра. Что за шуточки? Да меня чуть кондратий не обнял после этакого-то перформанса! Хотя, судя по спокойным и чуть любопытствующим лицам бабули и деда Маркаса, они поняли, кто так резко ворвался во двор, гораздо быстрее, чем я. Впрочем, я бы тоже, наверное, сообразила это, если бы привыкла уделять внимание деталям: у всех солдат были доспехи с изображением филина – фамильный герб Харнеров.
Меж тем, Анндра обвёл собравшихся тяжёлым взглядом и заявил, что те обвиняются в попытке бунта. Судя по тому, как крестьяне заметно взбледнули, протестующе завыли и стали истерически переглядываться, за бунт в Дейтоне предусмотрены некие санкции. Возможно, даже достаточно суровые.
- Но, постойте, - удивилась я. – Вы же сами отпустили этих людей с миром, сказали, что их претензии не по адресу!
- Так и было, - недобро усмехнутся тот. – Впрочем, они никаких претензий и не высказывали. Так, просто осведомились, кому нынче принадлежит старая крепость, мирно рассыпающаяся последние сто лет. И что вопрос… вопрос и есть. Зато теперь, когда недовольные пришли к тебе и решили что-то потребовать, это уже совсем другая история. За попытку бунта – смерть!
Обвиняемые взвыли снова, прося одуматься и взывая к жалости лорда Харнера, особо педалируя на наличие жён и малых деток, которые останутся сиротами и будут голодать. М-да… нужно было не знать Анндру, если полагать, что подобные мелочи заставят отказаться от необходимости показать, «кто у лисы пан».
- Позвольте, - я обернулась, ища защиты у своих сопровождающих, но те отрицательно покачали головами, мол, тут они бессильны. – Разве в таких случаях не нужно проводить дознание, выявлять всех причастных, вызывать королевских коронеров?
Очевидно, я показалась Анндре достаточно жалкой, потому что он с заметной снисходительностью пояснил мне, что лорд клана – это не просто красиво звучит. Но и накладывает на него особые обязанности и привилегии. В число последних была возможность казнить без суда и следствия. Точнее говоря, вершить суд на своей земле исключительно в силу собственного понятия о добре и зле. Судя по слёзным причитаниям неудачных бунтовщиков, на снисхождение от своего лорда уже никто не рассчитывал.
- Так-то оно, конечно, верно, - огорчённо покачала головой я, судорожно размышляя, как избежать кровопролития (ну, что ты, дорогая, никакой крови, повесим на деревьях – чисто и красиво, остальным в назидание!). – Просто я думаю, что преступление они совершили в моём владении. Возможно, я тоже имею право вынести им приговор?
Анндра в лёгком удивлении приподнял брови, мол, посмотрим-посмотрим, что там за приговор будет. Но, если что-то мягче, нежели смерть в жутких корчах, то он против. Одним словом, я попросила назначить бунтовщикам особое наказание. Как человек весьма практический, я не видела для себя большой выгоды в том, чтобы их просто повесили. Когда они могли бы искупить свою вину, поработав на меня. Так всем будет выгодно: Анндре – тем, что ему не придётся искать новых лендеров на обработку земель, мне – потому как рабочая сила по умолчанию должна стать бесплатной. Ну, и самим незадачливым бунтовщикам, просто тем фактом, что им сохранили жизнь. На мой взгляд, со всех сторон замечательное предложение.
