Слова восторга срываются с моих губ, когда мы выходим на главную площадь города. Все вокруг искрится огнями, вокруг царит атмосфера веселья и сказочного волшебства. Отовсюду слышится смех, бегают дети, а за ними их счастливые родители. Многие молодые девушки держат в руках стеклянные подсвечники: у кого–то они горят, а чьи–то еще не зажжены.
– В эту ночь, юноши могут опалить палку в Большом костре и ей зажечь свечу понравившейся девушке. Если она отвечает взаимностью, то позволяет сделать это, если же сердце девушки занято, она просто закроет подсвечник рукой, – воодушевлённо рассказала мне подруга.
– Так они признаются друг другу в любви?
– Кто–то да, а кто–то показывает так свою симпатию. Это просто такое веселье. Это могут быть даже незнакомые друг другу люди или близкие друзья. Все просто наслаждаются праздником.
Я заметила неподалеку лавку, на которой продавали различные красивые подсвечники ручной работы и потянула туда девушку. У меня появилась идея.
– Выбирай.
– Зачем? – Ласточка опешила.
– Ты же хотела повеселиться? Так давай же!
Я заметила, как в глазах девушки зажегся огонек, и она радостно стала выбирать себе стеклянную поделку. Увидев, как она потянулась за монетами, я задержала ее руку:
– Позволь мне?
– Но почему?
– Хоть мы и знакомы с тобой не очень долго, но я признаюсь, никогда ни с кем не дружила. А с тобой мне легко. И если наши пути разойдутся завтра, пусть это будет мой тебе подарок.
В глазах девушки я заметила смятение, но потом она согласилась, позволяя мне оплатить покупку.
Я отошла от лавки обождать задержавшуюся воительницу, держа в руках один из подсвечников, за который зацепился мой взгляд. И в это время из толпы ко мне вышел Эйтон. Ласточка заметила это и кивнула, показывая тем, что потом ко мне подойдет.
Мы молча шли, среди шумной толпы, пока не вышли на пустынный островок, огороженный каменными перилами от обрыва, откуда было видно море.
– Я столько путешествовал. Безмерное количество раз уже бывал здесь, но мне всегда Столица казалась пустой, – произнес мужчина, неотрывно следя за темной водой у подножья пропасти – Столько людей, шума и гама, но несмотря на это, в ней как будто не было души.
– Почему?
– Не знаю, – парень вздохнул и, обернувшись, оперся спиной об ограду, устремив свой взгляд на меня. – Наверное, мне просто не с кем было разделить свое веселье.
– Но сейчас ты не один, – решила подбодрить его я. – Ты нашел своих друзей и, как я вижу, ваши отношения налаживаются. Хотя ты поступаешь нечестно. Они должны знать, что ты их помнишь.
– Я не сказал, что помню все, – Эйтан ухватил меня за локон волос и легонько потянул. – Просто иногда, в прошлом есть такие вещи, которые ты бы хотел стереть, потому что воспоминания имеют силу. Силу, способную либо спасти тебя, либо уничтожить – пошатнуть твои устои. Думаю, связь с Соловьем именно такая – разрушительная.
– Каким он был? – я желаю, как можно больше узнать про мужчину, поселившегося в моей голове.
– Соловей? – мужчина на секунду задумался. – Он был настоящим другом. Верным до самых своих костей и всегда был готов защищать тех, кто ему дорог. И я вижу, что несмотря на прошедшее время, ничего не изменилось. Правда раньше, он чаще улыбался.
– В это трудно поверить.
– Да уж. Не знаю, через что ему пришлось пройти, но тот мир, в котором он остался и который я покинул, способен изменить человека, поверь мне. И кто знает, на сколько он еще тот Соловей.
– И все же, ты предпочитаешь забыть?
– Скорее, не подпускать близко.
– Знаешь, а я бы все отдала, чтобы иметь таких друзей, как у тебя, – голос мой был полон неприкрытый грусти. – Вы ровесники? Где выросли?
– Я старше.
Я скептически оглядела Эйтона и действительно, не могла в это поверить. Он выглядел юно, тогда как Соловья можно было назвать уже взрослым мужчиной. Скорее всего, дело было в том, что Эйтон худощав, хоть и поджар. Тело же Соловья бугрилось мышцами, и от него за версту несло мощью и силой. Его руки были способны убить демона, но так же они могли обнимать тебя нежно. «Например, если ты вдруг споткнешься» – от этих мыслей щеки мои запылали.
– Ты так и не ответил на мой вопрос, – отбросив ненужные мысли, я продолжила расспрос.
– Мы выросли в интернате, – тело парня напряглось, но взгляд от меня он не отвел.
– Я видела на что ваша команда способна и понимаю – такому не учат в обычных учреждениях. Так что же это за интернат такой?
– Во–первых, это не моя команда, – на челюсти Эйтона заходили желваки. – А во–вторых, я не хочу вспоминать об этом месте.
Я не могла заставить его мне открыться, хотя мне порядком надоели эти тайны. Но неся в своем сердце секрет, я не в праве была что–то требовать. Тем более на лице мужчины мелькнули проблески застаревшей боли, которую вызывали воспоминания детства. Детства, которое было для него лучшим временем и, видимо, самым худшим.
С моря подул ветер, и я бы потерла мои ладони друг об друга, но руки мои были заняты. Эйтон, заметив это, попросил у проходившего мимо паренька тлеющую ветку.
