И у них было так много общих интересов: успехи Тильды, ее тело, ее десятые доли секунд.
Они рассказали Симону, что Тильда узнала об их отношениях и ей это не понравилось. И именно поэтому она злилась на Томми.
Здесь все логично. Но вроде бы не похоже на Тильду. Неужели подобное действительно могло задеть ее так сильно? Я не могу отделаться от мысли, что речь идет о чем-то ином. Пожалуй, даже неизвестном Каролин.
Пока я писала это, Томми прислал сообщение:
«Вам с Симоном надо прекратить изображать из себя сыщиков. Это не игра. Я беспокоюсь за тебя и даже серьезно подумываю рассказать твоему отцу, чем ты занимаешься».
Он, пожалуй, не напрасно волнуется. Сегодня секта самоубийц, выстроившись в длинную цепочку и держась за руки, прыгнула вместе в Большой каньон. Вооруженные отрицатели существования кометы захватили значительную часть территории Австралии и провозгласили собственную республику. Но я почти не смотрела новости. Могу думать только о Тильде.
Папа давно не будил нас с Мирандой в спешке. Нам некуда больше торопиться. Нет школы и визитов к врачу. Но сегодня он вошел в комнату и принялся меня трясти.
– Нам надо к отцу, – сказал он.
Моя сестра перетащила все одеяло на себя и завернулась в него. Она прижала меня к стене, и я с трудом выбралась оттуда, поскольку она вдобавок закинула на меня одну ногу. Когда же я сумела освободиться из плена и поднять ее из кровати, папа уже приготовил завтрак. На окне горела гирлянда, оставшаяся после нашего лжерождества. А поскольку мир снаружи выглядел серым из-за идущего там дождя, определить время на глаз не представлялось возможным.
Дедушка позвонил и сообщил, что он забрал бабушку из дома престарелых. Она прожила там пятнадцать лет, и я совсем не помню, какой она была до той поры: видела ее только на фотографиях в старых альбомах (это как бы социальные сети прошлого). И пусть я прекрасно знаю, что их содержимое нельзя принимать за чистую монету, поскольку уже тогда люди хотели, чтобы все выглядело так, словно между ними царило полное согласие и постоянно светило солнце, мне кажется, бабушка раньше часто смеялась. И не только из-за того, что она улыбается на всех снимках, но и судя по морщинкам на ее лице. Однако сейчас она этого не делает, но и не плачет тоже. Я не знаю, как звучит ее голос, поскольку она не может говорить. И она даже не в состоянии самостоятельно ходить в туалет.
Папа попросил нас не принимать душ без крайней необходимости. Он должен был вернуться в город к началу ночной смены, поэтому нам надо было спешить. И он использовал всю недельную норму бензина, чтобы заправить автомобиль полностью. Ведь до дедушки целых двести километров.
На автостраде нам встретилось очень мало машин. Всего несколько грузовиков. И еще «скорая» с выключенной сиреной обогнала нас. А когда мы свернули на дороги местного значения, машин стало еще меньше, и за все время мы увидели лишь пару автомобилей и междугородный автобус. Да еще несколько лошадей с телегами.
Мы купили еду – в основном консервы и замороженные продукты в вакуумной упаковке – в большом торговом центре, где почти не было людей. Это уже стало нормой сегодня. Никто больше не болтается по залу бесцельно, все берут только самое необходимое и стараются быстрее убраться прочь. Да и выбирать особо не из чего, и мне всякий раз становится немного не по себе, когда приходится ходить по огромному помещению среди пустых полок. Еще недавно на них хватало всяких, как сейчас понимаешь, большей частью абсолютно ненужных вещей.
Мы приехали где-то сразу после полудня и, обнявшись с дедушкой, сразу принялись за дело, в то время как бабушка сидела в своей инвалидной коляске у кухонного стола и смотрела на нас. Пока папа готовил еду, я наводила порядок на кухне и перемыла целые горы грязной посуды, скопившиеся там, а также незаметно и ту, которая лежала в сушилке. Ведь дедушка сейчас едва видит, и в чашках засохли остатки кофе, а стаканы оказались сальными.
Миранда тем временем играла в какую-то игру на своем телефоне, но я видела, что она время от времени косилась на бабушку.
– Разве она не знает о комете? – спросила она, а дедушка погладил ее по голове и сказал:
– Нет, малышка. Здесь ей повезло.
А потом бабушка громко, с похожим на хлопок звуком испортила воздух, и мы с Мирандой хихикнули, не сумев ничего с собой поделать.
Мы рассказали, что видели вдоль дорог лошадей, и дедушка сразу начал вспоминать, как выглядел мир в его детстве. Старики ведь любят говорить о прошлом, пусть подобное обычно не слишком интересует остальных. Но в этот раз мне захотелось слушать. И просто невероятно, как изменилось все вокруг за время жизни дедушки. Ему сейчас за восемьдесят. И он так и не научился пользоваться интернет-банком, и заказывать билеты на поезд по Сети, и даже писать эсэмэски.
