Мы улыбаемся друг другу, как будто хорошо знакомы, хотя это не так. Наверно, Тильда просто слишком много рассказывала о ней.
Если бы Люсинда не заболела, мы, наверное, общались бы втроем? И чем занимались бы? Я слишком мало знаю о Люсинде. Какую музыку она слушает? Есть ли места, куда ей всегда хотелось бы съездить? Что ей нравится, помимо плавания? Хочет ли она по-прежнему стать писателем? Может, поэтому пишет в TellUs?
Я замечаю, что мой взгляд прикован к ней, и, наклоняясь вперед, открываю ящик письменного стола и достаю старый рабочий телефон Джудетт.
– Он с предоплаченной сим-картой, – говорю я.
– И ты уверен, что его номер ни за кем не числится?
– Я проверял.
Люсинда тянется за телефоном.
– Что ты собираешься написать? – спрашиваю я и даю его ей.
Она теребит пальцами мобильник. Смотрит на меня:
– Я тут подумала. Он или она, похоже, настоящий параноик, поэтому, как мне кажется, лучше всего мне сделать все одной.
– Нет, – говорю я. – Если действовать надо одному из нас, то это должен быть я.
– И почему же? Потому что ты парень?
– Нет. Естественно, нет.
Поскольку она больна. Но я не говорю этого вслух.
Когда она сидит здесь на моей кровати, об этом легко забыть, но она потеряла сознание у стекольной фабрики. И вообще быстро устает, что сразу видно по ее тяжелому дыханию.
Люсинда права. Человек, с которым нам придется иметь дело, похоже, параноик. А такие бывают опасны. Я не знаю, насколько хорошо сумею защититься, если что-то произойдет, но, по крайней мере, я умею быстро бегать.
– Моя очередь рисковать, – говорю я. – Ты встречалась с Томми одна.
Люсинда упрямо качает головой:
– Лучше, если я это сделаю. Когда речь идет о наркотиках, деньги ведь больше не имеют никакого значения, не так ли? У дилера должна быть причина мне помочь. И я могу сослаться на рак.
– Сослаться на рак?
– Я могу сказать, что мне необходима трава, поскольку больше нигде не достать болеутоляющих препаратов.
Мне становится не по себе.
– Это так? – спрашиваю я.
– Нет. Папа может брать домой все необходимое из больницы.
– Хорошо. – Я пытаюсь взять себя в руки. – И в чем твой план? Вся надежда на то, что у нашего наркоторговца золотое сердце?
Люсинда нетерпеливо смотрит на меня.
– У тебя есть идея получше? – спрашивает она.
– Да. Мы сделаем все вместе. Тогда нас, по крайней мере, будет двое. Я могу, например, прикинуться твоим обеспокоенным парнем.
Она открывает рот, собираясь что-то сказать. Но передумывает. Вместо этого снова смотрит на телефон Джудетт и начинает писать сообщение.
Сегодня я нашла список пожеланий Миранды. Она не писала в приложение Bucket list, а сделала его на бумаге и очень старательно выводила каждую букву.
У меня и в мыслях не было шпионить. Я пришла забрать грязное белье из ее комнаты. Листок лежал на письменном столе. В списке значилось
Я понятия не имела, что Миранда виделась с кузиной Тильды после похорон. Когда я спросила ее (не упомянув о списке), выяснилось, что подруга, с которой Миранда встречалась на днях, и была Молли. Это произошло в городе, когда все остальное семейство находилось в Истинной церкви. Однако Эрика узнала об их встрече, и с тех пор Молли даже не могла пользоваться телефоном.
Миранда, естественно, была очень расстроена, и я пообещала ей съездить туда на днях и проверить, как дела у Молли. Но она сказала мне этого не делать. По ее словам, Молли в таком случае стало бы еще тяжелее дома.
Как может Эрика держать свою дочь в изоляции? Она ведь даже не верит в Истинную церковь. Или все-таки начала?
