– Потому что я тебе доверяю! И уважаю твое право на личное пространство. Если ты чем-то не делишься, значит, меня это не касается. А если касается, значит, ты еще не готова поделиться и сделаешь это в тот момент, когда сочтешь нужным. Мы не школьники, Ди. Особенно я. Я целую жизнь прожил еще до твоего рождения. И потом еще две до нашего знакомства. Все, что было там, – это моя территория, понимаешь? А у тебя есть своя, и это нормально. Это не значит, что нас ничего не связывает и что мне все равно.
– Твоя территория, значит? – с горечью переспросила Диана. – Тогда и оставайся на своей территории, Слав. Потому что на моей тебе больше делать нечего.
Его замешательства после этих слов Диане хватило, чтобы приложить карточку, скользнуть в комнату и захлопнуть за собой дверь, прежде чем Карпатский успел хотя бы пошевелиться. Для верности она заперлась на защелку, а потом прижалась лбом к дверному полотну, опуская веки и пытаясь не дать волю рвущимся наружу слезам.
Тоненький голосок в голове тихо твердил, что она перегнула палку, отреагировала слишком резко, что надо быть умнее и терпеливее, но Диана уже ничего не могла с собой поделать. В груди клокотали злость и обида, а разочарование лишало последних сил и желания бороться. Хватит уже! Она так долго играла в игру под названием «Стань идеальной для Кирилла», что успела устать от постоянной необходимости подстраиваться, понимать и менять себя, затыкая рот собственным желаниям и потребностям. Ее достаточно долго держали на отдельной территории, ей больше не хотелось ничего подобного. Уж лучше сразу поставить точку, как бы больно и страшно ни было сейчас, чем потерять еще пять лет в попытке построить то, что построить невозможно.
Проглотив вставший в горле ком и смахнув со щек все же выкатившиеся из глаз слезы, Диана шмыгнула носом и оттолкнулась от двери. На мгновение застыла, упорядочивая мысли, потом пересекла комнату, открыла шкаф и сунула руку в карман жакета. Визитка все еще лежала там. Она достала ее, другой рукой беря смартфон. Внимательно набрала номер и прочистила горло, надеясь, что голос не будет дрожать.
– Добрый вечер, Антон, – произнесла максимально деловым тоном, когда на том конце ответили. – Простите, если звоню поздно. Это Диана Стрелецкая, вы недавно были у меня.
– Да, Диана, добрый вечер, – радушно поприветствовал ее Рябин. – Чем могу быть вам полезен?
– Я подумала о том, что вы мне сказали… И решила принять наследство Кирилла. Что мне для этого нужно сделать?
Когда дверь захлопнулась прямо перед его носом, Карпатский непроизвольно вздрогнул. Оцепенение, на несколько секунд сковавшее его после резких слов, отпустило, и он занес руку, чтобы ударить по двери кулаком, одновременно потребовав, чтобы Диана немедленно открыла. Но в следующую секунду рука его опустилась, а сам он устало привалился спиной к стене, прикрыв глаза.
Вот, видимо, и все. Не то чтобы совсем неожиданно, но как-то внезапно и глупо. Когда ему казалось, что он поступает с Дианой отвратительно и ей стоит послать его подальше, она только улыбалась и приносила ему завтрак, демонстрируя чудеса выдержки, понимания и всепрощения. И вот теперь, когда он совершенно не чувствует за собой вины, она вдруг взъелась на него и дала от ворот поворот. Почему так? Наверное, ему никогда не понять женщин.
Впрочем, если анализировать ситуацию отстраненно, можно предположить, что он просто накопил критическую массу ошибок и дошел до предела, когда достаточно одной крошечной капли, чтобы переполнить чашу терпения. Можно, конечно, попытаться все исправить, но зачем?
Однако нелепость ситуации все же раздражала. Да и момент весьма и весьма неподходящий: именно сейчас Карпатскому хотелось бы, чтобы Диана прислушалась к нему. Спокойно, без истерик. И если не признала его правоту, то хотя бы согласилась с ним, чтобы сделать ему приятное и не заставлять волноваться.
– Не принимайте близко к сердцу, – прозвучал рядом утешающий голос. – Она отойдет. Если не к утру, то хотя бы через пару дней.
Карпатский открыл глаза и посмотрел на Юлию Федорову, замершую в двух шагах от него. Интересно, как давно она здесь? И сколько слышала из его разговора с Дианой?
– С чего вы взяли? – хмуро поинтересовался он.
Она сочувственно улыбнулась.
– Я знаю, что Диана чувствует. Проходила через нечто подобное. Неуверенность. Ей хочется гарантий, а вы ей их не даете. Но как только решитесь, все наладится.
– Гарантий? Каких гарантий?
– Того, что она любима. Сейчас ей кажется, что вы просто проводите с ней время, развлекаетесь, так сказать. Ее это расстраивает. Она злится и боится. Она хочет значить для вас все, видимо, потому что вы успели стать всем для нее. А вы… про какие-то там территории…
– Вы, Юлия Андреевна, семейным психологом, что ли, решили стать? – резко перебил Карпатский. Не хватало только, чтобы всякие соплячки ему лекции читали!
Федорова, как показалось, совсем не обиделась, только шире улыбнулась и покачала головой.
– Можно просто Юля. И на «ты». Мы ведь теперь в одной команде. Ну, как минимум, в одной лодке.
