Велесов покосился на него, и в его взгляде Савину почудилось недоверие, хотя после событий в подвале гостиницы даже Соболев признал, что был неправ. Однако этот молодой следователь не так прост.
– И тебе неинтересно узнать, за что она так с тобой? Зачем втянула тебя во всю эту историю? Почему хотела убить? В конце концов, ты ведь ничего плохого ей не сделал. Ну, не поверил в ее способности и не поехал с ней на озеро… Но какое это могло иметь для нее значение, если в тот же вечер она бросила все, чтобы помочь мужчине, которого действительно любила?
– Нет, мне все это не интересно, – максимально нейтральным тоном отозвался Савин, торопясь дойти до турникета.
– А в тот вечер, когда она призналась тебе, что говорит с мертвыми, что ты делал? – продолжил допрос Велесов, шагая нарочито медленно. – Я хочу сказать… Ты правда просто остался дома? Тебе даже в голову не пришло хотя бы поехать за ней следом? Ну, любимая девушка говорит тебе, что должна остановить маньяка, потому что ее об этом просят его жертвы… Я бы не смог просто повернуться и уйти. Мало ли, во что она верит, но эта вера ведь могла ее угробить.
– Значит, ты лучше меня. И тебя три года не мучила бы совесть, не давая спать по ночам.
Они уже дошли до турникета, но тот не повернулся, когда Савин попытался его толкнуть. Красный крестик давал понять, что проход закрыт, хотя обычно возможность выхода никто не ограничивал.
– А еще не очень понятно, когда, как и почему она загипнотизировала тебя, чтобы создать в твоей голове переключатель, благодаря которому так легко внушала тебе сны, – продолжил рассуждать Велесов, словно не замечая его затруднения. – Ты ведь сам сказал ребятам, что это самый простой способ погружать человека в транс по телефону: если заранее внушить ему кодовое слово или звук. Но она ведь еще не знала, что ты будешь ей для чего-то такого нужен, когда уезжала на озеро, а после вы уже не виделись. Так?
Савин оставил турникет в покое и повернулся к следователю.
– К чему ты клонишь?
– Я просто подумал… Может, в тот вечер ты все-таки поехал за ней? И был на озере как раз тогда, когда она получила сообщение от Артема? Возможно, вы даже разговаривали. И разговор этот оказался достаточно неприятным, чтобы она затаила на тебя обиду и решила на всякий случай загипнотизировать, чтобы иметь возможность манипулировать тобой. А потом заставила все это забыть. Как думаешь? Могло такое быть?
– Откуда мне знать, если она заставила меня забыть? – парировал Савин.
– Может, ты заметил тогда какие-то странности? Израсходованный бензин в машине? Грязь на колесах, характерную для бездорожья и не встречающуюся в Москве?
Савин пожал плечами.
– Не припомню такого. Возможно, я не обратил внимания.
– Что ты ей сказал?
– Тогда, на озере?
– Нет, в допросной. Карпатский дал мне посмотреть запись. Мельник была абсолютно спокойна и уверена в себе, пока ты что-то не прошептал ей на ухо. После этого она с лица спала, а наутро начала во всем признаваться. Что ты ей сказал?
– Не все ли равно? – Савин выдержал его пытливый взгляд. – Сработало же. Я могу идти? Такси ждет.
– Да, конечно, – кивнул Велесов и дал знак дежурному, чтобы тот открыл турникет. – Всего доброго.
– И тебе не хворать, – проворчал Савин, торопливо покидая отделение.
Но лишь когда такси тронулось и выехало на проспект, он облегченно выдохнул. Напряжение отпустило, Савин откинулся на спинку заднего сиденья, прикрыв глаза, и на мгновение мысленно вернулся в ту допросную комнату.
– А здесь точно можно находиться? – поинтересовалась Арина, делая пару осторожных шагов по мрачному коридору, от стен которого до сих пор пахло гарью, словно пожар здесь произошел несколько месяцев, а не несколько лет назад. – Нас не арестуют за проникновение на частную территорию или что-нибудь в таком роде?
