– Не будь у него богатенького папочки, жил бы он в занюханной квартирке-студии над чьим-нибудь гаражом, – проворчал Джексон.
– Джексон, мне нужно попросить тебя кое о чем.
Он сел и включил свет.
– Ты знаешь, как я тоскую по Джулии. Эмбер мне стала почти сестрой. А ты, похоже, интересуешься ею не только с профессиональной точки зрения.
Джексон повысил голос:
– Минутку, минутку. Когда я давал тебе повод для ревности?
Я нежно коснулась его руки:
– Не сердись. Я тебя ни в чем не виню. Но я же вижу, как она на тебя смотрит. Она тебя просто обожает. И кто бы стал ее в этом укорять? – Интересно, у меня убедительно получалось? – Я просто не хочу, чтобы между вами что-то произошло. Всякий способен оступиться. Эмбер – моя единственная настоящая подруга. Если ты почувствуешь, что тебя к ней влечет, прошу тебя, не поддавайся чувству. Вот и все, что я хочу сказать.
– Не болтай глупостей. Меня не интересуют другие женщины.
Но я отлично знала этот его взгляд. Эту решимость в его глазах. Никто не смел говорить Джексону Пэрришу, что ему можно делать, а что нельзя.
Двойственность ситуации меня устраивала. Годы жизни с Джексоном меня кое-чему научили. Порой, конечно, было трудно осознавать, что Эмбер считает себя такой умной, а меня такой тупицей, но игра стоила свеч. Мучением и пыткой стала для меня поездка на выходные в дом на озере с девочками и Эмбер. Я жутко ненавидела поездки в этот дом. Моя мать находилась всего в часе езды оттуда, а Джексон запрещал мне приглашать ее. Он выбрал это нарочно – чтобы убедить мою мать в том, что я настолько зациклена на себе, что мне и в голову не приходит ее позвать в гости. А она, из чувства собственного достоинства, ни разу не попросилась в гости сама. Но приглашение Эмбер в дом на озере мне самой было необходимо для продвижения моего плана. В те выходные я скормила ей лакомый кусочек, на который она должна была клюнуть – по крайней мере, я на это очень надеялась. Я сказала ей о том, что Джексон отчаянно хочет сына, а я не могу ему сына родить. Кроме того, я вручила Эмбер ключ от нью-йоркской квартиры. Я понимала, что она очень скоро найдет повод воспользоваться ключом.
Когда утром в пятницу я получила от Эмбер эсэмэску в которой она спрашивала меня, можно ли ей воспользоваться квартирой в выходные, у меня возник план. Джексон всю неделю работал дистанционно, находясь в доме на озере, и портил жизнь мне и девочкам. Он не считал возможным отклоняться от привычного расписания и ритма даже в отпуске. Когда его там не было, мы могли проводить на берегу весь день. Ели, когда хотели, не ложились допоздна, смотрели кино. Но когда он находился рядом, мы обедали в двенадцать, ужинали в семь вечера, и девочки отправлялись в постель в восемь. Никакого тебе фастфуда, все только органическое и полезное. Мне приходилось прятать отобранные мной книжки и укладывать на тумбочку те, которые на эту неделю мне назначил прочесть Джексон.
Между тем на протяжении этой недели я совершала разные мелкие проступки, чтобы вызывать у Джексона раздражение. То возвращалась с купания в озере с размазавшейся тушью под глазами, то ходила непричесанная, то оставляла крошки на кухонном столе. Я могла точно сказать, что к пятнице он был близок к точке закипания. Мы пообедали, и я постаралась, чтобы между передними зубами у меня застрял кусочек шпината.
Джексон посмотрел на меня с отвращением.
– Ты свинья. У тебе что-то огромное зеленое в зубах торчит.
Я растянула губы и наклонилась ближе к нему.
– Где?
– Где-где… Пойди в зеркало посмотрись.
Он покачал головой.
Вставая, я нарочно стукнулась бедром о стол, и моя тарелка со звоном упала на пол.
– Что ты творишь? – Взгляд Джексона скользнул по моему телу. – Ты что, поправилась?
На самом деле, я точно поправилась. На десять фунтов. Но я пожала плечами.
– Не знаю. Тут нет весов.
– На следующей неделе привезу. Проклятье… Черт побери, чем ты тут занимаешься, пока меня нет? Набиваешь себе живот всякой дрянью?
Я взяла тарелку и пошла к раковине. Упавший кусок огурца я нарочно оставила на полу.
– Дафна! – рявкнул Джексон.
– Ой! Прошу прощения.
Я ополоснула тарелку водой и убрала в посудомоечную машину – причем поставила не той стороной в корзину.
– О, Джексон. Чуть не забыла. Сегодня к нам на ужин придут Лейны.
Я знала, что это станет последней каплей. Остальную часть года наши соседи у озера жили в Вудстоке, и их политические взгляды располагались левее Маркса. Джексон с ними в одной комнате находиться не мог.
– Ты это серьезно? – Он подошел ко мне сзади, схватил за плечи и развернул к себе. Мы стояли лицом к лицу. – Я на этой неделе был очень терпелив. Я мирился с твоей безобразной внешностью, беспорядком в доме. Но это уж чересчур!
Я стыдливо опустила глаза.
– Ой, какая я глупая! Я почему-то думала, что на этой неделе тебя не будет. Вот и перепутала даты. Прости меня.
Джексон громко вздохнул.
– В таком случае, я сегодня уеду домой.
– Я договорилась, что в эти выходные у нас почистят все ковры в доме. Не стоило бы тебе там находиться… Все-таки химия.
