Я села в кровати.
Это был тот самый красно-черный корсет, который я заметила у него в чемодане. Я взяла корсет, и на меня нахлынул запах «Несравненной». Этот поганый ублюдок хотел, чтобы я надела нижнее белье после его любовницы.
– А вот и чулки к нему. Вставай и надень их.
– А почему ты не хочешь, чтобы я надела что-то другое и удивила тебя?
Мне не хотелось, чтобы побывавшее на ее теле белье прикасалось ко мне.
Джексон швырнул мне корсет.
– Быстро! – Он схватил меня за руку и сдернул с кровати. – Руки!
Я подняла руки вверх. Он стащил с меня ночную сорочку, я осталась в трусиках.
– Ты жиреешь. – Он сжал двумя пальцами кожу у меня на животе и поморщился. – Скоро придется покупать тебе новый пояс для чулок. Ничего не планируй до конца недели. Будешь заниматься с тренером каждый день. В четверг ужинаем в клубе. Я купил тебе новое платье. Будет лучше, если оно на тебя сядет. – Он покачал головой. – Ленивая сучка. А теперь надевай наряд, который твой милый муж не поленился купить тебе.
Я натянула жесткую ткань на бедра и живот. Было туго, но все-таки получилось. Лицо у меня пылало от стыда. Пришлось смотреть в потолок, чтобы не расплакаться. Когда я пристегнула к корсету чулки, Джексон заставил меня сделать перед ним пируэт.
Он покачал головой.
– Дерьмово выглядит на тебе. – Он толкнул меня, и я упала. – На четвереньки.
Боль обожгла мои колени. Я в себя прийти не успела и услышала, что он расстегивает брюки. Он был груб и беспощаден, а у меня было такое чувство, что меня разрывают пополам. Наконец он встал и посмотрел на меня сверху вниз.
– Ты все еще самая лучшая, Даф.
Мое тело ослабело. Вне себя от злости, я рухнула на пол. Неужели все было зря? Неужели Эмбер успела ему надоесть? Но теперь, когда я позволила себе представить жизнь без Джексона, я не собиралась сдаваться. Ни за что. Так или иначе, я обрету свободу.
Судя по всему Эмбер поставила Джексону ультиматум. Я слышала, как прошлым вечером он с ней шепотом говорил по телефону – объяснял, что ему нужно время. «Уж лучше бы она разыгрывала свою карту более правильно, – подумала я, – а не то все может сорваться». Джексон – не тот мужчина, которому можно угрожать. Днем раньше я видела ее, когда заезжала в офис, и все поняла. Она определенно была беременна, и срок был порядка трех месяцев. Мне было интересно – мальчик или девочка. Вряд ли я о чем-то в жизни молилась столь страстно после смерти Джулии.
Все мы во время ужина были тише воды, ниже травы. Из столовой время от времени доносились сигналы мобильного телефона. Кто-то посылал Джексону сообщения. В какой-то момент он встал, швырнул на стул салфетку и сердито вышел с веранды. Несколько минут спустя он вернулся. Эсэмэски приходить перестали.
Уложив девочек спать, мы смотрели документальный фильм о пингвинах. Около десяти вечера Джексон повернул голову ко мне и сказал:
– Пошли спать.
К моему превеликому облегчению, он помылся, лег и заснул. Я лежала в темноте и гадала – что происходит между ним и Эмбер. Вчера вечером у меня начались месячные. Я встала, чтобы принять таблетку от головной боли и тут же вернулась в кровать и заснула.
Мне казалось, что я вижу сон. Что-то яркое светило мне в глаза, и я пыталась отвернуться, но не могла пошевелиться. Я открыла глаза. Джексон сидел на мне верхом и светил мне фонариком в глаза.
– Джексон, что ты делаешь?!
– Тебе грустно, Дафна?
Я рукой заслонила глаза от света и повернула голову вбок.
– Что?
Он резко повернул мою голову так, что свет снова упал мне в глаза.
– Тебе грустно, что у тебя снова месячные? Еще один месяц прошел, а ребенка все нет.
О чем он? Неужели он каким-то образом узнал про спираль?
– Джексон, пожалуйста. Мне больно.
Он выключил фонарик, но я тут же ощутила прикосновение холодного дула пистолета к моей шее.
Он снова включил фонарик. И выключил. Он включал и выключал его, и не убирал пистолетное дуло от моей шеи.
– Ты каждый месяц тайком смеешься надо мной? Зная, как сильно я хочу сына?
– Конечно же нет. Я бы никогда не стала над тобой смеяться.
Слова вылетели из моей глотки еле слышным шепотом.
Джексон передвинул пистолет от моей шеи к лицу и прижал дуло к глазу.
– Трудновато будет плакать без глаза.
На этот раз он меня точно убьет.
Он передвинул пистолет ниже, провел дулом по моим губам.
– Джексон, пожалуйста. Подумай о детях.
– Я думаю о детях. О тех, которых у меня нет. О сыне, которого у меня нет, потому что ты – высохшая старая колода. Но не переживай. У меня есть решение.
Он передвинул пистолет к моему животу и вычертил на коже восьмерку.
– Все нормально, Дафна. Если уж ты не в состоянии выносить дитя здесь… Я решил, что мы можем взять ребенка.
– О чем ты говоришь?
Я боялась пошевелиться. Мне было жутко страшно – вдруг пистолет выстрелит?
– Я знаю кое-кого, кто должен родить, а она ребенка не хочет. Мы могли бы взять его.
У меня все тело напряглось.
– Зачем нам усыновлять чужого ребенка?
Я услышала, как щелкнул курок. Джексон наклонился и включил лампу на тумбочке, чтобы я все видела.
Он улыбнулся мне.
