– Я… Ну… я… – Дафна дала мне ключи и сказала, что я могу сюда прийти, если слишком устану и не будет сил идти на поезд. Она сказала, что вас предупредила. Я думала, вы все на озере и тут никого не будет. Простите. Понятия не имела, что вы придете.
Она покраснела.
Джексон положил на столик портфель с документами и покачал головой.
– Ничего страшного. Надо было вам позвонить.
– Я думала, что вы до вечера воскресенья пробудете на озере.
– Долго рассказывать. Скажу так: случались у меня недели получше этой.
– Ох… Ну, я сейчас соберусь и уйду.
Уходить ей вовсе не хотелось, но приличия обязывали так сказать.
Джексон покачал головой и прошел мимо нее к спальне.
– Уже поздно, оставайтесь до утра. Я переоденусь.
Эмбер услышала, что он говорит по телефону, но слов не разобрала. В спальне Джексон пробыл почти час, и Эмбер уже начала гадать, выйдет ли он вообще. Она гадала – стоит ли ей сменить пеньюар на что-то поприличнее, но раздумала. Она села на диван с бокалом вина и журналом и стала ждать.
Наконец Джексон вышел, налил себе виски и сел на другом краю дивана. Тут он, похоже, все же заметил, как Эмбер одета.
– Вам очень идет этот пеньюар. А Дафне он в последнее время стал маловат.
– Она немножко поправилась. Это даже с самыми лучшими из нас случается, – проговорила Эмбер, старательно подбирая слова.
– Она сейчас немного не в себе.
– Я это тоже заметила. Всякий раз, когда мы встречаемся, она какая-то рассеянная. Словно бы думает о чем-то.
– Она вам ничего не говорила? Что она несчастлива, например? Ничего такого?
– Мне бы совсем не хотелось рассказывать о том, что она мне говорила, Джексон.
Джексон резко выпрямил спину.
– Значит, все же что-то она вам говорила.
– Пожалуйста… Если она несчастлива, то это вам с ней надо обсудить.
– Она вам говорила, что несчастлива?
– Ну нет, так прямо не говорила. Не знаю. Не хотелось бы предавать ее доверие.
Джексон сделал большой глоток виски.
– Эмбер, если есть что-то, о чем я должен знать и мог бы помочь, скажите мне. Пожалуйста.
– Не думаю, что вам понравится то, что я скажу.
– Скажите.
Эмбер вздохнула и позволила пеньюару чуть-чуть раскрыться на груди.
– Дафна говорила мне, что секс стал для нее скучен и однообразен. И что она каждый раз радуется, когда приходят месячные, и она понимает, что не беременна. – Эмбер сделала вид, будто нервничает. – Только, пожалуйста, не говорите ей, что я вам сказала. Она говорила мне, как сильно вам хочется мальчика, и наверняка она не желает, чтобы вы узнали, что она этого хочет не так сильно.
Джексон утратил дар речи.
– Простите, Джексон. Я не хотела вам говорить, но вы действительно имеете право знать, что она чувствует. Только… прошу вас, пожалуйста… ничего не говорите Дафне.
Джексон молчал. Его лицо побагровело, взгляд стал мрачным. Таким Эмбер его видела очень редко. Он не на шутку разозлился.
Она встала и пошла к нему, не забыв о том, чтобы полы пеньюара слегка распахивались на ходу. Остановившись перед Джексоном, Эмбер прикоснулась ладонью к его щеке.
– Что бы ни происходило, я уверена: все пройдет. Разве кто-то может быть несчастливым рядом с вами, Джексон?
Он отнял ее руку от своего лица и удержал. Эмбер другой рукой провела по его волосам. Он застонал, но медленно отстранил ее от себя.
– Простите меня, Эмбер. Я не в себе.
Она села рядом с ним.
– Я понимаю. Когда кого-то любишь, тяжело узнавать, что человек хочет не того же самого, что и ты.
Джексон пристально на нее посмотрел.
– Неужели она вправду все это говорила? Что счастлива всякий раз, когда узнает, что не беременна?
– Да. Мне очень жаль.
– Не могу поверить. Мы говорили о том, как это было бы чудесно. Просто не могу поверить.
Он обхватил голову руками, уперся локтями в колени.
Эмбер стала гладить его по спине.
– Пожалуйста, не говорите Дафне, что я вам сказала. Она взяла с меня слово, что я не проболтаюсь. – Она немного подумала и решила пойти ва-банк. – Знаете, – с притворной грустью добавила она, – она как бы смеялась над этим – что она вас обманывает, а вы даже не догадываетесь.
Она молилась о том, чтобы ложью не выдать себя, но ей нужно было не останавливаться на достигнутом.
Когда Джексон вновь посмотрел на нее, его глаза были наполнены изумлением и болью.
– Она смеялась над этим? Как она могла?
Эмбер обвила руками его шею и притянула его к себе.
– Этого я тоже не понимаю. Позвольте мне помочь вам…
Она стала целовать его шею.
Он снова отстранил ее.
– Эмбер, нет. Это неправильно.
– Неправильно? А то, что она сделала, правильно? Предала вас… тебя, смеялась над тобой? – Эмбер поднялась и встала перед Джексоном. – Позволь, я утешу тебя. Тебе будет хорошо. И ничего не надо будет менять.
Джексон покачал головой.
– Я ничего не понимаю.
– Я здесь для тебя. Это единственное, о чем тебе надо думать.
Она медленно развязала поясок пеньюара и, сбросив его с плеч, предстала перед Джексоном в одних кружевных трусиках. Он посмотрел на нее, а она притянула к себе его голову, и он прижался лицом к ее животу. Она села к нему на колени и стала шептать ему на ухо, как сильно она его хочет.
