– Ты о чем? Что значит – «я выросла в бедности»? Я из семьи среднего класса. У нас было все, что нужно. Мы не были бедны.
Джексон вздохнул и вскинул руки над головой.
– Прости. Хорошо, вы не были бедны. Но вы уж точно не были богаты.
У меня неприятно засосало под ложечкой.
– Наши понятия о бедности и богатстве сильно расходятся.
Джексон повысил голос.
– Черт побери, ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Ты не привыкла к тому, как ведут все дела люди с большими деньгами. Но это не имеет значения. Главное для тебя вот что: предоставь это мне. Сабин – важное приобретение для нашей семьи. И хватит об этом. Я запланировал особый ужин. Не испорти его.
Мне хотелось только одного – быть рядом с дочкой, но я прекрасно понимала, что жаловаться ни на что не должна. Нельзя было рисковать – иначе я бы снова оказалась в «Медоу Лейк». Еще один месяц там – и я бы точно лишилась рассудка.
За ужином Джексон пребывал в необычно хорошем настроении. Мы распили бутылку вина. Он попросил Маргариту приготовить мое любимое блюдо из морепродуктов – императорского краба. На десерт было подано «вишневое торжество»[61] – то есть все выглядело празднично, как будто мою ссылку задумал и осуществил не Джексон и как будто я просто побывала в долгом и приятном отпуске. Все время, пока длился ужин, мысли бешено метались у меня в голове. Я пыталась поспеть за непрерывной болтовней Джексона, не слишком для него свойственной, и как-то на нее отвечать. К тому времени, когда мы закончили ужин и отправились в спальню, я была совершенно измождена.
– Я купил тебе кое-что особенное для сегодняшней ночи.
Джексон протянул мне черную шкатулку.
Я, трепеща от страха, открыла ее.
– Что это такое?
Я вытащила из шкатулки черные кожаные ремешки и повертела их в руках, гадая, что это может быть такое. Кроме ремешков, в шкатулке лежал широкий кожаный ошейник с металлическим кольцом.
Джексон подошел ко мне сзади и провел рукой по моему бедру.
– Это всего лишь приспособления для маленькой ролевой игры.
Он взял у меня ошейник и поднес к моей шее.
Я оттолкнула его руку.
– Даже не думай об этом! Я ни за что не надену… это! – Я швырнула ошейник на кровать вместе с упряжью из ремешков. – Я устала. Хочу спать.
Джексон стоял посреди спальни, а я ушла в ванную почистить зубы. Когда я вернулась, он лежал в постели с закрытыми глазами, и лампа с его стороны была выключена.
Мне надо было сразу понять, что уж слишком легко и просто все получилось.
Я ворочалась в кровати до тех пор, пока не услышала негромкое сонное сопение Джексона. Только тогда я наконец расслабилась и позволила себе задремать. Не знаю, долго ли я проспала, но очнулась я от того, что к моим губам прижалось что-то холодное и твердое.
Я резко открыла глаза и попыталась отвернуться, но Джексон цепко сжал мое запястье.
– Открой рот, – приказал он глухим, гортанным голосом.
– Что ты делаешь? Отпусти меня!
Он еще крепко и больнее сжал мою руку. Другой рукой он схватил меня за волосы и тянул до тех пор, пока мой подбородок не запрокинулся вверх.
– Второй раз просить не стану.
Я разжала губы и в ужасе напряглась. Джексон вставил мне в рот какой-то металлический цилиндр. Я начала задыхаться. Он расхохотался. А потом он сел на меня верхом и включил лампу с моей стороны кровати. Только тут я поняла, что у меня во рту – это было дуло пистолета.
«Он убьет меня». Страх охватил меня. Я лежала совершенно неподвижно, боясь пошевелиться. В ужасе я следила за тем, как его указательный палец лег на спусковой крючок.
– Что я скажу Таллуле, когда она вырастет? – прошипел Джексон. – Как я ей объясню, что ее мамочка не любила ее так, чтобы хотеть жить.
Мне хотелось завопить от ужаса, но страх сковал меня по рукам и ногам. Я почувствовала, как по щекам бегут слезы и затекают в уши.
– Пожалуй, я мог бы солгать и сказать, что в вашей семейке многие были самоубийцами. Может быть, в один прекрасный день я ей расскажу, что с собой покончила ее тетя Джулия. – Джексон рассмеялся, наклонился и поцеловал меня в лоб, и его взгляд стал холодным. – Либо ты можешь начать делать то, что тебе велят.
Он вытащил пистолет у меня изо рта, провел кончиком дула по моей шее, груди и животу Это было нечто вроде любовных ласк. Я до боли зажмурилась. Я слышала только, как кровь стучит у меня в ушах. Я никогда не увижу, как вырастет мое дитя. Мое тело напряглось в ожидании гибели.
– Открой глаза.
Джексон слез с меня, но продолжал держать меня под прицелом.
Я выдохнула и не сумела скрыть облегчение.
– Надень сбрую.
– Я сделаю все, что ты хочешь – только прошу тебя, убери пистолет, – удалось прошептать мне.
– Не заставляй меня повторять.
Я соскользнула с кровати и взяла коробку с кресла. У меня так сильно дрожали руки, что я все время роняла ремешки. Я не сразу сообразила, как их правильно нацепить на себя.
– И ошейник не забудь.
Я застегнула на шее кожаный ошейник.
– Потуже, – распорядился Джексон.
