– Тогда мы будем продолжать пытаться до тех пор, пока ты не дашь мне то, чего я хочу. Подумаешь, какие сложности.
На его виске запульсировала вена. Это был нехороший знак, и я поспешила все уладить, пока он не успел выйти из себя.
– Ты прав, дорогой. Просто мне было так радостно иметь возможность уделять больше времени тебе. Я не задумывалась о другом ребенке. Но если этого хочешь ты, то этого хочу и я.
Он склонил голову к плечу и пристально на меня посмотрел.
– Поучаешь меня?
Я испуганно вдохнула.
– Нет, Джексон. Что ты. Конечно нет.
Не говоря больше ни слова, он сорвал с меня пеньюар и лег на меня. А потом взял две подушки и подсунул мне под ягодицы.
– Лежи так полчаса, – приказал он. – Я изучил твой цикл. Как раз в эти дни у тебя овуляция.
Я была готова возразить. Отчаяние и злость забурлили во мне и были готовы переродиться в физическое сопротивление, но я вдохнула поглубже и улыбнулась.
– Будем надеяться.
На этот раз пришлось ждать несколько месяцев, а когда стало ясно, что я беременна, Джексон был так счастлив, что забыл о привычной жестокости. А потом мы отправились к врачу. При сроке беременности в двадцать недель можно уже было определить пол ребенка. Джексон специально разгрузил свое рабочее расписание, чтобы пойти со мной. Все утро я вела себя тише воды, ниже травы, страшась реакции Джексона, если что-то окажется ему не по нраву. Но он вел себя спокойно и, сидя за рулем, даже насвистывал.
– У меня хорошие предчувствия, Дафна. Джексон-младший. Вот как мы его назовем.
Я искоса глянула на него.
– Джексон, а что, если…
Он не дал мне договорить.
– Никакого негатива. Почему тебе обязательно надо быть такой пессимисткой?
Ультразвуковой датчик скользил по моему животу. Мы слушали, как бьется сердце ребенка, мы видели его головку и грудь. Я с такой силой сжала кулак, что сама не заметила, как ногти вонзились в ладонь.
– Вы готовы узнать, кто у вас? – спросила врач веселым певучим голосом.
Я посмотрела на Джексона.
– Это девочка! – радостно сообщила врач.
Взгляд Джексона стал холодным. Он встал и молча вышел из кабинета. Врач удивленно посмотрела на меня, а я сказала первое, что мне пришло в голову:
– Он только что потерял мать. А она всегда хотела внучку. Он застеснялся – не хотел, чтобы вы увидели, как он плачет.
Врач натянуто улыбнулась и сдержанно проговорила:
– Что ж, давайте вас вытрем, и можете вернуться домой.
Все время, пока мы ехали домой, Джексон со мной не разговаривал. Я прекрасно понимала, что мне лучше помалкивать, чтобы не сделать хуже. Я снова провинилась, и хотя я осознавала, что ни в чем не виновата, я все равно злилась на себя. Почему я не могла родить ему сына?
После этого Джексон провел три ночи в нью-йоркской квартире, и я была рада его отсутствию. Наконец он вернулся домой, и мне показалось, что настроение у него нормальное – насколько это слово вообще было к нему применимо. Он послал мне эсэмэску, что будет дома к семи вечера, и я позаботилась о том, чтобы на ужин был приготовлен фаршированный фазан – одно из его любимых блюд. Когда мы сели ужинать, Джексон налил себе бокал вина, сделал глоток и прокашлялся.
– Я принял решение.
– Какое?
Он громко вздохнул.
– Решение относительно твоей непригодности. С этим ребенком уже слишком поздно что-то предпринимать. – Он указал на мой живот. – Все уже знают, что ты беременна. Но в следующий раз мы сделаем тест раньше. Есть такое обследование – называется «биопсия ворсин хориона». Я все узнал. С помощью этой процедуры можно узнать пол ребенка, а делают ее задолго до истечения трех месяцев беременности.
– И что это даст? – спросила я, заранее зная, каков будет ответ.
Джексон вздернул брови.
– Если следующий ребенок окажется девочкой, ты сможешь сделать аборт, и мы будем пытаться до тех пор, пока ты не зачнешь мальчика.
Он взял вилку и подцепил кусочек дичи.
– Кстати, я могу на тебя положиться, чтобы ты не забыла отправить заявление о приеме Таллулы в детский сад при школе святого Патрика? Хочу быть уверенным в том, что на будущий год она начнет обучение по программе для трехлетних детей.
Я скованно кивнула, пережевывая спаржу. Я тайком сплюнула превратившуюся в пюре спаржу в салфетку и выпила воды. Аборт? Я должна была что-то предпринять. Могла ли я пройти операцию по перевязке фаллопиевых труб – так, чтобы Джексон об этом не узнал? Мне нужно было что-то предпринять после рождения этого ребенка. Надо было каким-то образом добиться того, чтобы эта беременность для меня стала последней.
