Я ушла, ничего не сказав. Меня забрала Дарья. Я все ей рассказала, и у нас завязался разговор.
– Эх, жаль парнишку. Этот лицей действительно хорошо учит. Однако он учит только богатых. Этот парень – главное исключение из их правил. Они будут добиваться его отчисления всеми способами, будут его гнобить, и никто ничего им не скажет. Я советую тебе не обращать на это внимание. Да, я понимаю, как это звучит. Ситуация с парнем действительно ужасающая, но поверь, их никто не остановит. А если ты встанешь у них на пути, то и сама станешь их мишенью, также как и тот пацан. Так что лучше… лучше просто молчи. Мы с тобой можем обсуждать все, что происходит там, но, пожалуйста, ради своего будущего не обсуждай это с ними. Они тебя не поймут…
– Ну, Дарья, мы же можем просто написать обращение в Министерство образования и все. М-мы можем попросить папу во всем разобраться.
– К сожалению, Карла, это так не работает. Они все смогут найти для себя оправдания. А этого парня могут отчислить еще быстрее, наговорив проверяющим про него всякие гадости. Поэтому просто молчи. Но папе все же, я думаю, рассказать стоит.
Мы поскорее поехали домой. И рассказали случившееся отцу.
– Девочки, давайте мы забудем это. Мы… Нет, вы должны думать о своей семье, а не о чужой. Ему не повезло. Если он сможет выстоять, то все будет хорошо, а если нет… Ну, в общем, как будет, так и будет. А я вас попрошу в это не вмешиваться. Теперь всем пока. Я уезжаю в командировку. Слушайтесь маму. Я на недельку.
Мы проводили отца и пошли к себе в комнату. Настроения не было уже не только у меня, но и у Дарьи. Чтобы успокоиться и лечь спать, я постучала пальцами по кровати в своем ритме четыре раза. Я так всегда делаю, чтобы успокоиться.
*Парам-парам Парам-пам-парам Пам*
В лицее я узнала, как зовут того мальчика. Его звали Адам. А после уроков я захотела подойти к нему и просто пообщаться, чтобы уже самой понять, какой он человек. Из общения с ним я поняла, что он замкнутый и не коммуникабельный человек. Мы решили сходить в парк и погулять там, как часто делают настоящие друзья, чтобы попробовать завладеть его доверием. Но это оказалось не так уж и просто. Он не верил в происходящее. Ему всегда казалось, что единственный возможный ему друг – мама. С трудом я выудила информацию, что он потерял отца, еще когда ему было четыре года. Отец попал в аварию и получил смертельные травмы. И из всех окружающих его людей не бьет, не гнобит и общается с ним прям как друг, только его мама. Когда он об этом рассказал, я сначала даже и не знала, что ответить на это. Ведь, как мне всегда казалось, с поддержкой людей у меня дела обстоят плохо. Я сказала ему, что его точно не отчислят из лицея, а если только попробуют, то мы с ним будем добиваться справедливости вместе. Тогда он как-будто бы поверил в то, что я действительно хочу с ним поговорить, а не поиздеваться над ним. Мы с ним попрощались и ушли в разные стороны, но оба поняли, что контакт есть и в ближайшем будущем, возможно, мы станем друзьями. После того, как я рассказала эту историю своей сестре Дарье, она меня поддержала, сказала, что я очень хороший и добрый человек, но предупредила меня еще раз, что лучше не стоит обсуждать и подходить к нему при остальных одноклассниках. Но если мы станем друзьями… Я что… Не смогу даже в классе с ним просто поговорить? Дарья грустно вздохнула и ничего не ответила. Но я поняла, что так это оставлять нельзя и что-то надо делать. Но что именно, я пока что не поняла.
Экзамены в конце года я сдала на отлично, как и весь мой класс. А значит, в следующем году одноклассники будут у меня прежние. Даже не знаю, радоваться этому или наоборот…
