Ребекка достала из кармана тот самый брелок с надписью “Friends” и показала мне его. Ее лицо было заплаканным. Я не знала, что мне делать, ведь человек, который весь год со мной не разговаривал и пытался меня унизить, хочет со мной помириться. Однако я согласилась на то, чтобы продолжить с ней общение, а также… Наверное, мне действительно было сложно после такого отказать ей.
Мы пошли с ней ко мне домой, где меня встречал Адам. Он был в шоке от увиденного, но мы ему все объяснили. Ему было трудно в это поверить, собственно, как и мне при встрече с Ребеккой. Но все-же Адам смог сложить пазл.
В сентябре все первокурсники проходили плановый медосмотр. Ребекке порекомендовали носить очки, а у меня никаких проблем не выявили. Мы с Ребеккой ждали Адама на первом этаже больницы, но он даже спустя час так и не вышел. Сначала мы подумали, что он ждет нас на третьем этаже, потому что там все проходили медосмотр, но его там не было. На звонки он не отвечал. Мы не понимали, что происходит. Обратились за помощью в регистратуру, но она уже не понадобилась, так как Адам в этот момент вышел из кабинета. По нему было видно, что настроения нет совсем. На мои вопросы он не отвечал. Мы сидели на лавочке и пытались что-то выяснить, однако Адам просто молчал. Спустя примерно пять минут молчания, он все-таки дал нам знать, что происходит. Он показал, что ему написал врач. И мы все не могли поверить нашим глазам. Там было написано, что у Адама рак и что теперь он будет проходить лечение химией. Наконец Адам заговорил. Он сказал, что все будет хорошо, он пройдет лечение, и мы продолжим жить как раньше. Но позади его лица был виден безграничный страх. Можно было понять, что это он сказал для нашего спокойствия. Мы пошли домой. Мама и сестра были в таком же шоке, что и мы. Они сказали, что все будет хорошо, но главное верить в то, что он справится. Мы все пытались как-то поддержать Адама, и вроде у нас получилось. Конечно, эмоций, как раньше уже не было, но он хотя бы мог спокойно говорить, что мы уже посчитали великим достижением.
Уже декабрь, почти Новый год, но Адаму совсем не весело. А из-за этого не весело и нам. Мы так и не отпраздновали Новый год… Настроения не было ни у кого даже на то, чтобы отпраздновать годовщину. Говорят, как Новый год встретишь, так и проведешь… Не хотелось бы так… Наша жизнь сильно изменилась после сентября. У Адама депрессия наступила еще с начала сентября. И так и не отступала. У нас с Ребеккой она наступила недавно, наверное, после самого ужасного “празднования” Нового года. И никто из нас пока не способен выйти из нее. Не хотелось делать ничего, абсолютно ничего, даже ходить на пары, но приходилось. Психолог университета это заметила и позвала нас втроем к ней в кабинет. Мы поговорили с ней об этом. Нам она сказала напутственные слова, Адаму слова поддержки, но ему они не сильно помогли, чего не скажешь о нас с Ребеккой. Мы немного стали возвращаться к обычной жизни и каждый день просим это делать Адама. Мы понимали, насколько ему трудно. Он в депрессии уже больше трех месяцев, но пора уже из нее выходить и жить как раньше. Хотя бы пытаться. Но все его попытки закончились… ничем…
В апреле наступил тот самый день, когда мы с Адамом пришли домой с единственной радостной новостью за все эти семь месяцев. Он наконец-то выздоровел! Словами было невозможно описать нашу радость. Жизнь снова заиграла яркими красками. Мы уже и забыли за семь месяцев, что это значит – “веселиться”. Но долго вспоминать не пришлось. Достаточно было сразу же пойти в тот самый парк. И подумать про те самые теплые воспоминания, которые связаны с ним.
Совсем скоро мы будем закрывать сессию в университете. Все подготовились как следует и надеяться на отличные отметки. Так и получилось. Все мы закрыли сессию на отлично. Теперь мы можем поехать отдыхать во Францию. Мы поехали с Дарьей, Адамом, Ребеккой и мамой.
Мне очень нравится во Франции: море, пляжи и никакой депрессии. Одним из Французских вечеров Ребекка решила поговорить со мной наедине.
– Карла, у меня к тебе серьезный разговор. Тебе уже девятнадцать лет, и ты должна знать… Я… Как бы тебе сказать… Твоя сестра. Можешь верить, можешь нет, но я даже привезла с собой фотографии. Наши с тобой фотографии. Мы были обе брошены нашими биологическими родителями. Они нас с тобой просто отдали в детдом, а уже из него нас с тобой забрали в разные семьи. Но так получилось, видимо, это судьба, что мы с тобой снова встретились…
Я посмотрела на фотографии и документы из детдома. Мое удивление достигло кульминации.
– Ребекка, я не верю своим глазам! Как это… Это невозможно… Почему мне не рассказали родители…
Мы сразу же поговорили с моей мамой, и она нам рассказала все, как было.
