— Прекрати разговаривать со мной, как с идиоткой!
— Поверь, я еще даже не начинал.
— Но она ведь не просто так заявилась, — злобно заявила благоверная, вновь отворачиваясь от моего взгляда. И как раз сейчас, когда у нас все хорошо, впереди свадьба, и
— Не просто, — я почувствовал, что, вопреки настойчивому самовнушению не реагировать на Аленку со злостью, все-таки начинаю раздражаться. Какого дьявола она завела эту тему? Словно специально жмет не на ту педаль, во что бы то ни стало стремясь вывести меня из шаткого состояния равновесия и заставить думать о Варькином приезде. К черту эти мысли! Ее позвал отец. Еще непонятки?
— Да сколько угодно!
Лучше бы она привычно полоскала мне мозг новыми феерическими идеями, которыми буквально фонтанирует издание для олигофренов «Ах, эта свадьба!..»
Пользуясь тем, что Аленка вновь смертельно надулась (Варькина бабуля сейчас бы непременно сказала «как еж на крупу», своевольно перефразировав изначальную фразу), я, наконец, смог выехать со стоянки. Автомобиль влился в общий поток машин.
Интересно, надолго она в наших краях?
— Гребанный урод! рявкнул, когда тип на темно-зеленом шевроле нагло подрезал меня на светофоре и даже не «моргнул» в качестве извинения. Аленка от неожиданности едва не пробила люк на потолке моей тачки, хотя могла бы и привыкнуть.
Все такая же Ведет себя подчеркнуто отстраненно, равнодушно, словно не было между нами тех лет, словно я давний никчемный балбес вроде тех, кто шлялся за ней с раскрытой от восторга пастью от школьных ворот до самого дома. Но я никогда не принадлежал к ораве влюбленных в нее школьников. Она мне даже понравилась не сразу, и какое-то время я считал ее своей сбрендившей поклонницей, которая пытается убедить всех вокруг в том, что моя рожа случайно, сама собой нарисовалась в ее дурацком альбоме. В этот феерический бред мог поверить кто угодно, но только не я
Упрямо сжал пальцами рулевую оплетку и сильнее надавил на педаль газа, стремительно сокращая расстояние с подрезавшим меня «Шевроле». Его наглый маневр удалось повторить почти филигранно. Сзади немедленно раздались возмущенные гудки.
Ей не нужно было возвращаться. Свалила однажды, вот и пусть бы сидела там до скончания веков, не путая других и не наживая проблем самой. Нечего ей здесь делать, нечего! Сама так решила, никто ее отсюда не отпускал. Я оказался во всех смыслах недостойным вариантом, сломал несчастной девочке жизнь, повел себя, как скотина, неуравновешенный дебошир, еще кто-то в том же духе За давностью начинаю подзабывать все эпитеты, которыми меня щедро наградила Варькина бабуля перед тем, как они обе почти одновременно исчезли из моей жизни. И хрен бы с бабкой, даже памятуя о нашей взаимной симпатии друг к другу эта потеря вообще не потеря, но вот ее внучка
Да и она тоже.
Кто бы мог подумать, что я вновь ее увижу, да еще так неожиданно, в тесном больничном коридоре, рядом с палатой отца. На меня нашло какое-то острое помутнение рассудка, когда я стоял у двери, ожидая, а она выскользнула в коридор и сразу же остановилась, так как я попросту не оставил ей возможности пройти мимо. Передо мной словно вновь возникла та обманчивая скользкая дорожка, путь, на который мы так опрометчиво ступили когда-то вместе, рука об руку, послав к черту всех сомневающихся и недовольных. И хоть это был только мираж, но какой соблазнительный, черт возьми!
Пустое. Это мы уже проходили раньше. Скоро я женюсь на сексуальной штучке, которая уж точно не станет выводить меня на эмоции, выворачивать мясом кверху по малейшей прихоти, доводить до белого каления, один-единственный раз не подняв трубку, когда я захочу узнать, где она и что с ней происходит Самая большая проблема, которую может устроить мне Аленка, это мозговой штурм, вызванный необходимостью послушать, чем она занималась днем, куда ходила, с кем была Ну, и все прочее в том же духе. Если закрыть глаза и подумать о чем-то нейтральном, с этим вполне можно совладать без ущерба для собственного психического состояния. Аленка не угроза, так, легкий переполох для нервной системы. Будет держать меня в постоянном тонусе и, попеременно сверяясь с девчачьими журнальчиками, наблюдать всяческие «отклонения» в моем поведении. Пусть. У каждого, как говорят умники, свой фетиш.
А страстная любовь до гроба мне теперь до звезды. Пусть о ней грезят паршивые романтики, идиоты, которым больше нечем забить свою пустую голову. Когда-то я слишком много времени просадил за этим делом, но теперь все, баста, мои увлечения уже не ограничиваются отношениями для мазохистов. Просто, удобно, необременительно вот залог счастья любого вменяемого мужчины.
Но мысли мыслями, а забыть, как грудную клетку охватило огнем в тот момент, когда я несознательно «поймал» Варьку в области своего личного пространства, было не так просто. До сей минуты я чувствовал смутное напряжение во всем теле, ладони, плотно прилегающие к оплетке, совсем немного, но подрагивали, кровь, воспламенившаяся в венах, никак не охлаждалась. И в голове туман, а внизу уже требовательно шумит проклятое адское зарево.
