— Знаете, ваши истории всегда приводили меня в изумление, — улыбнулась я.
— Да, — крякнул он, оперся ладонями о постель и с трудом приподнял корпус над матрасом, совсем немного. Пока я здесь, историй больше не будет, неоткуда им взяться. Да и потом не факт, что все останется, как прежде
Он словно заранее понимал, какой затаенный смысл вкладывает в эти простые слова. Действительно, все уже менялось, стихийно, непоправимо, вот только никто об этом даже не подозревал. Ведь на первый взгляд все оставалось неизменным, таким же, как было всегда.
— Я вижу, куда вы клоните, — сказала предупреждающе. Пока я останусь в городе, но недолго. Буду приходить к вам.
— Думаю, ты должна остановиться в нашем доме.
— Нет, — твердо перебила я. Мои вещи в гостинице, будут там, пока я не уеду.
— Но ты обязательно должна остановиться у нас!
— Об этом не может быть речи.
— Это из-за Татьяны? Влада?..
— Это из-за вас, — я потрепала его по руке. Только вы будете радоваться моему появлению, может, еще и Машуня. Но вы здесь, и я скорее соглашусь ночевать на скамейке у вашей палаты, чем в какой-нибудь комнате вашего дома. Это лишнее.
Он склонил голову, вроде как признавая правдивость моих слов.
— Ты привезла вещи, значит, была у нас?
— Столь хитрым образом вы пытаетесь выяснить, встречалась ли я с Владом? предположила, прищурившись.
— Ну, конечно, — отпираться он не любил, да и не считал нужным изображать из себя хитрого партизана.
— Ваш сын снаружи. Вообще-то, лучше бы нам его позвать — я с сомнением покосилась на прикрытую дверь палаты.
— Подожди пока. Я хотел узнать
— Лучше не надо. Правда. У меня уже давно своя жизнь, — я неловко вскочила, схватилась было за сумку, но тут же поставила ее на место. Наверное, я пойду, тем более что Влад ждет, он и передаст сумку вашей жене.
Семен Егорович не стал возражать, махнул мне на прощание, я ответила тем же. Как только за мной захлопнулась дверь, из палаты послышался характерный звонок мобильника. Наверное, новый друг и по совместительству товарищ по несчастью соскучился по общению и решил свериться с состоянием здоровья Семена Егоровича. Улыбнувшись этой мысли, я обернулась и тут же едва не столкнулась с Владом, который, как оказалось, стоял совсем рядом с дверью. Нашего разговора с дядей Семой он слышать не мог, да не обсуждали мы ничего такого важного, но все же
От его близости стало слишком трудно дышать, весь кислород вновь куда-то исчез, грудную клетку сдавило, как под тяжелым прессом, сильно, до признаков боли. Я машинально переступила назад и спиной наткнулась на уже закрывшуюся дверь палаты. Влад навис надо мной, не торопясь отстраниться и дать мне возможность выбраться из вакуума, где было нечем дышать и некуда двигаться. Его теплое дыхание щекотало кожу на моей щеке. На какое-то мгновение мне остро, безумно захотелось податься вперед, провести ладонью по его коже, взъерошить и без того спутанные светлые волосы, коснуться губами его теплых шероховатых губ, освежить в памяти вкус его поцелуя. Как когда-то Когда мы пили друг друга взахлеб, задыхаясь, судорожно перехватывая драгоценный воздух с губ, цепляясь за плечи, как за единственную доступную опору, чтобы не упасть, так как ноги становились ватными… Быстрое движение слева метнув взгляд вниз, я с изумлением увидела, как замирает его рука совсем рядом, чуть-чуть не касаясь моего плеча. Сердце стремительно упало вниз.
Я перевела взгляд на его лицо, на котором застыла маска непонимания, быть может, даже нерешительности. Он был так близко, стоило лишь протянуть руку, коснуться пальцами его рубашки, за ворот приблизить к себе, как когда-то давно, целую вечность назад. Но вместе с тем я знала, что у меня уже нет и больше никогда не будет такого права. Он больше не со мной, он не мой. Чей угодно, но только не мой.
— Варька
И в этот момент все вновь завертелось в прежнем ритме. Вокруг опять сновали люди, слышались звуки, голоса, какой-то неясный шум, хлопки распахиваемых шкафчиков. Наваждение никуда не исчезло, но его действие притупилось настолько, что я снова обрела способность соображать.
— Отец тебя ждет.
— Что? А Подожди, я тебя отвезу.
Он вдруг чертыхнулся, будто вспомнил что-то важное, и машинально потер лоб тыльной стороной ладони. Я качнула головой:
— Влад, я еще в состоянии пользоваться общественным транспортом.
Он хотел мне ответить, но в этот момент взгляд его скользнул куда-то за мою спину; с некоторым недоумением я увидела, как на его лице нарастает растерянность, быстро сменяющаяся досадой, раздражением. Господи, да я знала его, как облупленного! Обернувшись, проследила за его взглядом и увидела торопливо приближающуюся девицу; она с трудом ковыляла на высоченных каблуках, при этом так и норовя ускорить шаг. Выглядело это нелепо. Когда она подошла и встала рядом с Владом, догадка сама собой уже понемногу закралась в мою голову. Стыдно признаться, но на какую-то долю секунды я действительно растерялась.
