Ночь выдалась душной, я суетливо ворочалась на неудобной кровати, да так, что к утру хлопковая простынь оказалась сбита к стене, а подушка и вовсе обнаружилась на полу у постели. Мне снился Влад, точнее, тот давний период, когда я для него была лишь «странной тихой девочкой, переплюнувшей в полете фантазии всех его поклонниц, бывших и нынешних». И это при том, что поклонницей я никогда себя не считала. Да, наверное, я запала на него в тот же день, когда он явился на нашу площадку, но еще долгое время это новое чувство успешно растолковывала себе, как тихую неприязнь, попеременно сменяющуюся острой заинтересованностью. Ведь он сделал все возможное, чтобы я изначально обманулась в своих душевных порывах, приняла одно за другое, симпатию за отторжение, привязанность за банальное любопытство. Девчонки из школы, даже те, которых я вовсе не знала, стали считать своим долгом прокомментировать мою «болезненную тягу» к Владлену, некоторые с видимым сожалением сетовали, что это «безнадежно, оттого очень, очень глупо». Я злилась, обижалась, даже перестала таскать с собой тот злополучный альбом, вновь заменив его большой тетрадью, но повлиять на сложившуюся ситуацию уже никак не могла; колесо неудачи завертелось на полную мощность. Парни, ровесники и постарше, с усмешками предлагали свои услуги в качестве натурщиков, причем с такой интонацией, что какое-то время я просто не могла притронуться к простому карандашу; желание рисовать пропадало так же быстро, как и появлялось. И только Ирка, раздраженно отгоняя очередную сочувствующую девчонку, поддерживала, все пыталась убедить меня, что парень на моем рисунке не имеет ничего общего с Владом.
Да, были несущественные огрехи, что-то лишнее, но в общем и целом любой, кто был знаком с Владленом, без труда мог бы опознать его на моем рисунке. Ирка это знала, но я все равно была ей благодарна за участие.
Утро я, совершенно разбитая из-за неспокойного сна, начала с твердой мысли о том, что не стану вникать в дела, происходящие в судьбе некогда близких мне людей. И сторонним наблюдателем тоже не буду. Как и обещала бабуле, займу позицию с самого края, проведу несколько свободных дней в спокойном одиночестве, а потом уеду и вновь вольюсь в привычный ритм рабочих будней.
— Просто, как все гениальное, — с сарказмом отметила себе самой, возвращая смятую простынь в исходное положение.
А можно еще сократить пребывание в родном городе, и на пару-тройку дней смотаться к маме, она давно звала в гости. Собственно, почему бы не воспользоваться удобной возможностью? И хотя я знала, что вероятность этого слишком мала, такая мысль странным образом подействовала успокаивающе. Я выпила чашку кофе в кафешке рядом, позвонила Дмитрию, после непродолжительного разговора заплатила по счету и, бросив короткий взгляд на часы, направилась в больницу.
Дядя Сема выглядел гораздо хуже, чем в предыдущий мой визит я так и не добилась от него внятной причины такой перемены. Бледный, с темными кругами под глазами, отвечал охотно, но вместе с тем как-то вяло, сообщил, что Татьяна забегала рано утром и обещала прийти еще, уже после работы. Владик не появлялся, должно быть, чем-то занят (после этих слов пытливо уставился в мое лицо, вроде как силясь разгадать, знаю ли я о скорой женитьбе его сына). Я знала, но говорить на эту тему не спешила. И вскоре засобиралась, решив не доставать больного утомительным визитом.
Вот тут-то меня и поджидал сюрприз. Не успела я вслух озвучить свое намерение откланяться, как дверь палаты распахнулась, и в поле нашего с дядей Семой зрения появились хмурый Влад и вчерашний крепыш в белом халате. На последнего я обратила более пристальное внимание только для того, чтобы не пялиться в открытую на бывшего супруга, который, надо признать, хоть и пребывал не в лучшем расположении духа, зато выглядел, как Как пресловутый идеал. Почему-то я сразу подумала о том, что эта ночь выдалась для него бессонной помятая хмурая физиономия и круги под глазами, почти такие же глубокие, как у его отца, говорили об этом. Но вот причина бессонной ночи может быть какой угодно; среди моих мысленных фаворитов, конечно, знойный сексуальный марафон с будущей женой. Впрочем, Влад не выглядит удовлетворенным
Неужели эта Алена настолько глупа, чтобы закатить истерику относительно моего приезда? Тогда понятно, почему Влад зол и смотрит на меня, как на врага народа, с плохо скрытой неприязнью и проскальзывающим во взгляде отторжением. Это не должно было меня зацепить, однако цепануло, и довольно сильно. Автоматически перенимая это его раздражение на себя, я поднялась с места и принялась прощаться с дядей Семой. Доктор-крепыш в это время жаловался Владлену на нежелание Семена Егоровича принимать какие-то препараты. Тот стоял и, сунув руки в карманы, молча кивал в такт словам врача; я ничуть не сомневалась, что вся лекция полностью отложилась в голове бывшего, хоть и казалось, что он не слишком внимателен. Когда доктор замолчал, Влад шагнул к постели больного, мазнув по мне равнодушным, мимолетным взглядом.
