В этот момент я увидела, как стеклянная дверь ДК вновь распахнулась, и оттуда показалась невысокая девчушка в светлом платье. Сердце вдруг радостно забилось в одному ему известном ритме; я сразу, моментально узнала ее, мою маленькую проказницу, любящую раскрашивать мамины шмотки моими цветными красками. Маша повертела головой, увидела машину брата и, подхватившись, почти побежала к стоянке. Но по мере приближения скорость ее замедлялась; по-видимому, девчушку смутила чужая девица, занявшая переднее сиденье Мазды, и отсутствие за рулем самого Владлена. Подумав о том, что сейчас она вовсе повернет назад, я быстро рванула на себя дверную ручку и выскочила наружу, ей навстречу. Маша совсем остановилась.
— Привет, — я улыбнулась и присела с ней рядом смотреть сверху вниз было неудобно. Твой брат пошел тебя искать, сейчас вернется.
Она медленно кивнула, не сводя с меня внимательных глаз. А я и не подозревала, что буду так рада ее видеть. Она, хоть и была невысокого роста, все же заметно вытянулась, отрастила светлую косу ниже плеч, посерьезнела, что ли Не знаю, как это правильно назвать Но мои ощущения были похожи на восторг. Надо же, прошло всего три года, так невообразимо много, но в то же время слишком мало, а здесь все другое и все другие. Так не бывает.
Или, что скорее всего, я просто склонна к преувеличению.
— Ты меня не помнишь? спросила, видя растерянность, явно читающуюся на лице ребенка.
Мне хотелось, чтобы она меня помнила. Не знаю, почему, но очень сильно хотелось.
Маша молчала, но пристальный взгляд от моего лица так и не отвела. Мы молча смотрели друг на друга, она задумчиво, даже оторопело, я с терпеливым ожиданием хоть какого-нибудь ответа. Наконец, она улыбнулась и вдруг положила мне на плечо маленькую теплую ладошку:
— Помню. Мы вместе нарисовали солнечный день.
— Да, — я засмеялась, не скрою, что с некоторым облегчением. И еще домашних животных. И еще И да мы столько всего с тобой рисовали.
Я легонько сжала ее ладошки, а она совершенно неожиданным образом с той самой трогательной детской непосредственностью доверчиво обняла меня за шею. И это было приятно, просто не передать словами, как приятно.
— Влад сказал, что ты к нам больше не вернешься.
— А ты помнишь, что я говорила о твоем брате?
— Что он часто болтает всякую
— Тс-с, — я заговорщицки поднесла палец к губам и подмигнула. Не выдавай меня, ладно?
Она кивнула и в точности скопировала мой жест. А я, заметив, что к нам быстро приближается Влад, выпрямилась и принялась ждать, когда он подойдет.
Алена: «Красный или белый?»
Влад: «Красный»
Алена: «Зеленый или желтый?»
Влад: «Желтый»
Алена: «Голубой или розовый?»
Влад: «Черный»
Алена: «три раздраженных мордочки подряд»
Влад: «Розовый»
Алена: «Только представь, что за ерунда получится! Это свадьба, а не цирк»
А по-моему, наоборот. Решив, что этих глупостей с меня хватит, я швырнул телефон обратно на панель и завел мотор. Как-нибудь разберутся с цветами без моего бестолкового непосредственного участия, я в этих гаммах все равно ни хрена не рублю.
Телефон весь день звонит почти беспрерывно дорогая и любимая под ручку со своей мамашей бомбардирует свадебные салоны. Меня пытались выманить с собой, но я кое-как отмазался; что мне делать в этих бабских богадельнях? Блин, вот женятся же как-то люди без лишней суеты и гиперактивности в выборе всяких мелочей типа салфеток, брошек, крошек, прищепок Черт! И ведь сам был не против пышной свадьбы захотелось выделить это мероприятие от того, другого, первого Чтобы, не дай бог, не было похоже! С Варькой мы обвенчались тайно, торжеств на весь мир не устраивали, в тот же вечер свалили в домик на озере, и там уже я просто не выпускал ее из рук, делал с ней все, на что только хватало фантазии сбрендившего от переизбытка лавы в крови буйного салаги. А она смеялась, с жаром откликалась на мои поцелуи, трогала горячими ладонями мое тело, горела в моих руках, и медленно заливала плавящееся олово в мое отяжелевшее сердце.
Нет, не то, не то Такие мысли только воспаляют и без того разыгравшееся воображение, затуманивают сознание, вызывают определенные неудобства, от которых мне до вечера точно не избавиться Аленка ужасно занята, и перехватить ее у ажитированной мамаши не представляется возможным. Одной рукой удерживая руль, другой с силой потер висок, бросил взгляд на вновь засветившийся телефон и поморщился. Безумие какое-то, в самом деле.
Свернул на повороте к автобазе, и уже спустя пять-десять минут тормозил у главного здания. В зеркало заднего вида попал спешащий к моей тачке Граф. Вообще-то, Виктор Афанасьев, трудяга до мозга костей, незаменимый во всех смыслах человек, наводящий тоску на сотрудников в мое отсутствие. Своим благозвучным прозвищем он обязан мне, и, к слову, с удовольствием на него откликается, пока я, словив приступ вредности, не напоминаю ему предысторию появления клички. Вот тогда он откровенно бесится.
— Влад, — Граф уцепился за меня сразу, стоило мне покинуть прохладный салон автомобиля. До тебя не дозвониться.
