— Черт, телефон — я полез обратно в салон за забытым аппаратом. Так это ты звонил, ваше сиятельство?
— Звонил, звонил
— Чего там?
— Да тут Зайди на мойку, там один утверждает, что Санька ему бок покарябал.
— Каким образом?
— Да хрен его
— Ты смотрел?
— Там совсем немного, почти не видно даже, но крику-то, крику
— Ты бы тоже кричал, если б тебе твою развалюху поцарапали. Ну, а сам что думаешь наш рукожоп постарался?
— Говорит, была царапина.
— Пошли разбираться, — я включил беззвучный режим на телефоне на случай, если Аленке придет в голову поинтересоваться у меня цветом ну там, тарелок, ложек, размером брошки на свадебных туфлях, сунул аппарат в карман и первым двинулся к зданию автомойки.
Разрулить проблему удалось довольно быстро, я даже не успел как следует переключиться на ожидаемый скандал бунтующему мужику позвонила жена, и он, путем применения логики, дедукции, индукции и иже с ними, таки расколол женщину на раскрытие тайны появления злосчастной царапины. Санька, еще до конца не врубившийся, что проблема миновала, растерянно вытирал ладони о рабочий комбинезон и косился на меня. А на физиономии ораторствующего Графа уже расползлось знакомое мне хитрое выражение. Но я махом обломал ему весь кайф, заявив, что теперь все свободны, и продолжать тянуть бодягу просто не вижу смысла. Мужик закивал, прыгнул в свою машину и отчалил; Граф с кислой мордой поплелся к выходу. Я задержался только для того, чтобы сказать Саньке:
— Смотри, осторожнее.
И тоже покинул мойку, тем более, что в этот момент сюда завернула другая машина, и мойщик кинулся к воротам.
Я зашагал к главному зданию, где, среди заваленных хламом подсобных помещений, и был расположен мой кабинет. Граф обнаружился тут же, неподалеку, подпирал спиной внешнюю сторону магазина автозапчастей и смолил вонючую сигарету, зорко поглядывая по сторонам.
Я прошел мимо него, завернул ко входу и вскоре уже отпирал ключом дверь кабинета. Собственно, ключ от этого помещения имеется только у меня, Графа и отца другим здесь попросту нечего делать. Было душно, и я, протиснувшись к окну через сваленные кое-как ящики (подсобки оказались завалены запчастями под завязку, и Граф изволил соорудить из моего кабинета склад) открыл окно. Сел за компьютер и проверил журнал по продажам. Дела шли, не так хорошо, как хотелось, но шли.
Эта чертова духотень способна доконать и мертвого! Правой рукой попытался нашарить пульт от вентилятора в том месте, где он обычно лежит, но обнаружил лишь новенький журнал с очередным прейскурантом цен, на сей раз предлагались автомобильные колодки. Надо бы когда-нибудь навести здесь, наконец, порядок, но, похоже, это откладывается до следующей жизни. Тут в этой бы, текущей не запутаться
Я вытащил мобильный, подсветил экран и сразу же увидел несколько пропущенных Аленка, мать и пара неизвестных номеров. Первая и последние идут пешим ходом, а вот с матерью лучше связаться. Я нажал на кнопку и приготовился слушать.
— Алло, Владик, ты дома?
— На работе.
— А
— Маху доставил в целости и сохранности, покормил, а уж переоделась она сама, — хмыкнул, ясно представив все возможные вопросы матери.
— Там в холодильнике оставалась курица.
— Нашел, — заверил, от нечего делать начиная листать перекидной календарь, притараненный нам одним из поставщиков.
— В общем, все нормально?
— Конечно.
— Хорошо Я что звоню: папе стало плохо, резко поднялось давление, мне разрешили остаться сегодня с ним, а Маша
— Что с отцом? я выпрямился, оставив в покое календарь.
— Я говорила с врачом, он сказал, все будет хорошо. Но на всякий случай я бы осталась на ночь, вот только Маша
— Я могу чем помочь? Если нужно, сейчас приеду. Предупрежу Графа, и
— Да нет, не стоит. Я после работы заеду домой и сразу отправлюсь в больницу.
— Я тебя отвезу.
— Да, хорошо. Ты не мог бы остаться сегодня у нас, а завтра подбросить Машку на танцы?
— Не вопрос.
— Хорошо, — она с облегчением вздохнула.
— Мам, я точно ничего не могу сделать?
Она заверила, что нет, но на всякий случай я немедленно набрал номер отца, немного поговорил с ним, из первоисточника выяснил, что опасности никакой нет, и можно не волноваться. Но противное гложущее чувство не отпускало, цепко держало за горло. Я припомнил, как мне сообщили об аварии, как я прибыл к месту и успел заметить носилки, скрывшиеся за дверью машины «Скорой помощи». Я ехал за автомобилем, и потом, уже в больнице, следовал за врачами, увозившими окровавленного отца. Я не понимал, как с ним вообще могло такое приключиться; в моей голове это с трудом укладывается и по сей день. Отец всегда хорошо водил машину, не слишком лихачил, но и не плелся в правом ряду Многолетний стаж за рулем сыграл малую роль, когда этот придурок, выскочивший из-за поворота, как черт из табакерки, протаранил автомобиль отца своим ржавым чудом техники.
Да что говорить — в этой паршивой жизни никто ни от чего не застрахован.
