Мы поговорили на отвлеченные темы, обсудили его здоровье, Машкины танцы, маячившее в ближайшем будущем повышение мамы… И когда отец решил, что я достаточно расслабился и развязал язык, спокойная болтовня приняла иной оборот.
— А что там Варвара? поинтересовался мой старый хитрый лис как бы между прочим, предварительно повздыхав относительно моей новости о наглой эксплуатации Графом священного места кабинета.
— Тебе лучше знать, — буркнул в ответ уже совсем с другой интонацией.
— Ее еще не было сегодня, — посетовал отец, хитро косясь в мою сторону.
— Придет, куда денется, — грубовато, но для нее сойдет.
— Ты с ней разговаривал?
— Имел удовольствие.
— И? Что думаешь?
— Пап, — я устало вздохнул и откинулся на спинку стула. Охота тебе все это перемусоливать?
— Почему нет? Я здесь словно отрезанный от мира, рад любой возможности поговорить…
— Ну, конечно, — усмехнулся, так как прекрасно знал своего отца. А как же этот калека из соседней палаты? И медсестры? Думаешь, я не знаю, что ты тут в курсе всех последних новостей как в России, так и в мире?
— Зачем мне новости России и мира! Ты мне про себя расскажи.
— Говорю же стараниями Графа остался без кабинета…
— Ну, поваляй, поваляй дурака, — великодушно разрешил отец, махнув на меня рукой.
Я вторично вздохнул:
— Ну, что ты хочешь услышать?
— Все то же самое. Из-за меня вызвали девочку и бросили ее без внимания, совсем одну…
— Ага… — я раздраженно поджал губы, показывая свое отношение к «бедной девочке», оставшейся без внимания.
— Что ей тут делать целыми днями? Сидеть в гостинице?
— Ну, так пусть валит на все четыре стороны. Могу подсказать курс.
Отец посмотрел на меня слишком пристально; от этого его взгляда мне стало не по себе, казалось, я нахожусь под прицельными лучами дотошного сканера, для которого все мои секреты не секреты, а так, пыль под ногами.
— Что, неужели все еще задевает?
— Да конечно! Я ведь только ее и ждал все это время! машинально вскочил с места и отошел к окну, повернувшись к отцу боком.
— Задевает… — подытожил отец.
— Да какой задевает? Забыл уже.
— Ну…
— Пап, — я вновь приблизился, решительно сел на прежнее место. Я женюсь, ты помнишь? Я сам выбрал себе жену. Не по приколу.
— Ты серьезно, сын? А мне все казалось, почему твоя пассия так веселит твоего старика?
Я скрипнул зубами, изо всех сил сдерживая внутренние порывы разразиться гневной тирадой на несколько долгих минут. Нельзя, не с отцом же, в самом деле! Все эти слова, если и найдут когда-нибудь своего благодарного слушателя, то только в лице блондинистой девки, вымотавшей мне в свое время всю душу, разметавшей меня в пух и прах, оставившей бесполезную оболочку гнить без цели…
— Придется тебе смириться с моим выбором, — буркнул после недолгой паузы. Алена станет твоей невесткой, хочешь или нет.
— Во всем следует искать свои плюсы. Говорят, смех продлевает жизнь, — отец делано вздохнул и засмеялся. Этого я уже выносить попросту не мог. Мне вдруг показалось, что к его смеху прибавился другой, тонкий, женский. Я даже развернулся, в самом деле надеясь увидеть ее за своей спиной, издевающуюся надо мной, как шуты над бедным Квазимодо, по наивности возомнившему себя королем. Заметив мое движение, отец резко перестал смеяться и посмотрел уже с беспокойством.
— Влад, ты чего?
— Ничего. За каким хреном вы ее позвали? я перевел дыхание и поморщился. Прости. Башка разрывается. Лучше я пойду.
— Да, я что спросить хотел… Ты не в курсе, Варя одна приехала? Я как-то не поинтересовался у нее.
— Я тоже, — отрезал, поднимаясь со стула.
Уже возле двери палаты меня нагнал голос отца:
— Сын, ты совсем неважно выглядишь. Отдохни, слышишь? Езжай домой.
Ага, домой. Сойти с ума в четырех стенах, доводя уже дрогнувшее сознание забытыми образами, попеременно отвечая на глупые звонки и смс-ки, цапаясь с Графом по любой мелочи, когда он захочет посоветоваться, как бы удачнее поступить. Лучше вернусь на автобазу, все же буду занят, и всякой чуши в моей голове не останется ни малейшего места, мысли переключатся на работу… М-да…
А потом все это, как полный срыв башки. Я в чертовой гостинице, надеюсь не встретить ее, но, как назло, встречаю, когда до дверей остается всего ничего. Она удивлена, ее глаза широко распахнуты, длинные светлые волосы небрежно придавлены к плечу ладонью; она идет навстречу. Фиксирую, словно брожу в каком-то затуманенном сне. Черт, я не пьян, не обдолбан, я в полном адеквате, но она делает шаг, а моя кровь уже отравлена, с силой бьет в голову, и проклятый яд мгновенно берет верх над твердым разумом.
Она рядом. Мне трудно слышать ее голос, трудно отвечать, язык плетет что-то сам по себе, пока глаза жадно впиваются в нее взглядом. Я зову ее прогуляться, чертов придурок. Не хочу отпускать ее от себя так быстро, не насмотревшись, не насладившись ее близостью, ее неповторимым запахом, ее аурой. Какого хрена мне все это нужно? Хочу схватить ее… С силой сжимаю кулаки, чтобы не позволить ненароком фантазии сбыться.
