Черт, она вновь издевается, теперь уже откровенно насмехается над моими ничтожными попытками устроить собственную жизнь, небрежно отзывается о моей избраннице. Да, ты, может, и была лучше, но как ты меня заколебала! Достала… Со всеми своими заморочками, ангельскими взглядами, невинными словами, переворачивающими душу; залетными художниками, которых не отогнать даже моим свирепым видом. Зато потом какое им было раздолье… Да, вру там всего один особо усердствовал, зато какой: с ног до головы перемазанный вонючими разноцветными красками, как индеец на тропе войны, чертов петушара… Меня так и подмывало засунуть ему в зад все эти карандаши и кисточки, но обошелся банальным мордобоем тоже неплохо, если подумать. А она не оценила. Никто не оценил.
Только заплывший мент, дежуривший в тот вечер в обезьяннике, одобрительно поднял большой палец вверх и отпустил парочку похвальных слов мужская солидарность, такая вещь.
Разговор с Варькой не клеился, ну вообще никак отвечать на ее издевки хотелось кардинальными мерами, чего никак нельзя было делать. В конце концов, мы оказались у заводи, чертовски романтическом местечке для влюбленных парочек, и тут мне в самом деле показалось… На какую-то ничтожную долю секунды. Будто все возвращалось, приобретая при этом странную, причудливую форму. Мне захотелось проверить, и я полез к ней с этими дурацкими вопросами; в самом деле хотел услышать ответ, желательно правдивый. Но, конечно, с этим не сложилось Варька уворачивалась, как могла, я не отступал, но она все равно меня уделала. И тогда я сказал ей это… Хорошо, что не договорил. Но и целовать ее был не должен. Но когда ее губы встретились с моими, когда я почувствовал, как она прижимается ко мне ближе, трогает теплой ладонью мой затылок, сминает пальцами волосы, подается ко мне, с жаром отвечая на поцелуй… Временные отрезки сместились, препятствия на короткий миг приобрели прозрачную оболочку и самоустранились с пути. Я целовал Варвару, целовал свою бывшую жену, не думая об этом, не задумываясь об аморальности своего поступка, об ответственности, обязанностях перед Аленой. Ни о чем не думал. Только о ее сладких губах, с которых воздух приобретал вкус, становился таким желанным, манящим; о ее запахе, будоражащем вскипевшую кровь, маленьких ладонях на моей шее. От их касания в ставшей картонной груди происходило самое настоящее извержение спятившего вулкана, огненная лава бурлила во всем теле, заливала остатки мозга. Я все забыл.
Я все забыл.
Помнил только ее. Она не давала мне уйти в забытье, держала меня в своих тонких руках, что было неправильно я ведь ее презирал, почти ненавидел. Нет. Был к ней абсолютно равнодушен, я ведь чертов благородный джентльмен… Тьфу! Хрень сморозил, джентльменов пусть ищет в своем разноцветном петушатнике из тонких натур с тонкими шейками, и белыми кулачками, а я… Ну, этот… Варькина бабуля в свое время заливала на все лады, кто я, но за давностью память что-то подводит.
Ладно, равнодушие тут не прокатывает, но и никаких положительных чувств к бывшей больше нет, однозначно. Она права мы просто удовлетворяли интерес. Но, черт, почему тогда я такой неудовлетворенный?
Если так будет продолжаться и дальше, я не вынесу. Каждая встреча с Владом провоцирует ураган в глубине моей души, заставляет сердце предательски сжиматься, а мысли путаться, приобретать оттенок грусти и горечи по непоправимому, испытывать призрачную надежду. Глупо и безнадежно.
Человек, который заставил меня страдать. Но любила ли я кого-нибудь так же сильно, как его?
Сложный вопрос.
Наверное, наше расставание несколько минут назад походило на отчаянное бегство; мы почти ничего не сказали друг другу, молча разошлись по сторонам, Влад загрузился в свою тачку и отбыл, а я медленно, с неохотой направилась к дверям гостиницы, мысленно оставаясь с ним, словно всерьез надеясь проследить его дальнейший путь от гостиничной стоянки до дома невесты. Или до своего жилища ведь есть вероятность, что она ждет его именно там. В двухэтажном доме Татьяны и Семена, уютном, с красной черепичной крышей и высокими красивыми стенами. Стоит на пороге, дожидаясь будущего супруга к ужину, наивно полагая, что тот находится на работе…
Фыркнув, покачала головой, удивляясь своим мыслям, и толкнула стеклянную дверь. В холле меня дожидался сюрприз при моем появлении с диванчиков слева спешно поднялся высокий статный мужчина в свободной светлой рубашке, отложил на столик недочитанный журнал (что-то про садоводство, кажется) и пошел навстречу.
— Привет, — он запечатлел на моем виске дружеский поцелуй, будто бы вовсе не замечая моего хмурого вида.
— Этого и следовало ожидать, — пробормотала я, припомнив его звонок и собственные догадки, которые мне некогда было развить. Дим, что ты тут делаешь?
— Как это что? он, казалось, в самом деле удивился. Прилетел по первому зову.
— Какому зову?
— Ну, почти по первому.
— Был какой-то зов? невероятно изумилась.
— Конечно, был, не с потолка же я это взял, — пожал плечами давний друг, зачем-то покосившись на этот самый потолок. Ты рассказывала о…
