который я тащил на себе с того вечера, когда Сидоров рассказал мне о готовящемся ограблении. Это был груз
ответственности за судьбу моего не всегда сообразительного приятеля... Под его тяжестью меня шатало, я совершал разные
рискованные поступки, я торопился, я нервничал, я был словно в лихорадке. А потом все кончилось. И я стал свободен.
Счастье было где-то. Возможно, оно состояло в процессе медленного поглаживания выступающих под кожей позвонков
Анны, лежавшей на кровати в гостиничном номере, блаженно прикрыв глаза. Мои пальцы постепенно перебирались от
поясницы выше, к лопаткам, к шее, скрытой завесой каштановых волос...
- Вот так, вот так, - промурлыкала Анна, выгибая спину как кошка. Я склонился над ней, и мои губы повторили путь,
только что пройденный пальцами.
Я изучал ее спину как карту загадочной страны, я касался лопаток, напоминавших странной формы горные системы, я
путешествовал вдоль линии позвоночника, я сжимал ладонями бедра, которым не было географических аналогов...
Потом Анна начинала говорить, но я не особенно вдавался в смысл ее слов, потому что говорила она о чем-то страшно
далеком и чуждом мне в эти минуты. Мне хотелось бы услышать, как она говорит о своих руках, тонких и сильных. О
волосах, пахнущих степными травами. Почему степными травами? Кто его знает... Мне так казалось.
Но она говорила о другом.
Глава 2
- Завтра или послезавтра милиция даст в газеты официальное сообщение о раскрытии налета на «Европу-Инвест», -
говорила Анна. - Это успокоит главного. Он лишился Марка, зато сам остался вне опасности. К тому же, деньги. Я думаю,
главный наложил на них лапу. А кто же еще? Главный успокоится. И даст Гиви команду прекратить охоту на Сидорова.
Наступит всеобщая расслабуха... Вроде как у нас с тобой сейчас.
- Ага, - согласился я, поглаживая ей икры. Гладкие и приятные на вкус. Ей нравилось, когда я слегка их покусывал. Но
еще больше Анне нравилось планировать ловушку для Гиви Хромого. Этого я понять не мог.
- Ведь Гиви гонялся за тобой по двум причинам, - вспомнила Анна. - Из-за того, что ты знаком с Сидоровым, а еще...
Напомни, Костя. Из-за чего тот амбал в «Комете» рванул за тобой?
- Гиви должен был убить одного типа, а я этого типа вывез из города. А потом продал Гиви его машину. Это вышло
случайно, но Гиви, наверное, решил, что над ним издеваются...
- И это очень хорошо, - сделала Анна парадоксальный вывод. - Значит, он на тебя все еще зол...
- Может быть, - лениво произнес я. - Только не проси меня подойти к Гиви и поинтересоваться, действительно ли он все
еще на меня дуется...
- Нам нужен Гиви, - решительно заявила Анна. - Марк мертв, Козлов никогда не контактировал с главным... Остается
только Гиви. Мы должны хорошенько на него надавить, чтобы выбить имя главного.
- Попытка не пытка, - заметил я.
- А чтобы надавить на него, нужно застать Гиви врасплох, отбить его от охраны, запугать...
- Хорошо говоришь, - оценил я.
- А что, думаешь, не сможем? Мы с Бобом - это сила. Еще тебя прихватим.
- Меня?! - Мои пальцы тут же оторвались от гладкой кожи. - С какой стати?
- Эта работа будет оплачена. Мы же собираемся найти пропавшие деньги...
- На том свете мне деньги вряд ли понадобятся. Я слышал, там принимают только кредитные карточки.
- А ты готов всю оставшуюся жизнь ждать, когда Гиви Хромой найдет тебя и сведет счеты? Готов бояться каждый день?
Или хочешь развязаться с этой проблемой раз и навсегда?
Я промолчал. Она была права. Просидеть всю жизнь в гостиничном номере, пусть даже одном на двоих с Анной, рано
или поздно наскучит. Рано или поздно меня потянет назад, в свою квартиру, к моим книгам, к моей соседке, к моим улицам...
Слишком большая роскошь - позволять Гиви Хромому отнимать все это у меня.
- Ну и потом. - Анна резким движением перевернулась на спину, и ее икры, столь любимые мною, оказались на моих
плечах. - Неужели ты откажешься помочь слабой женщине?
- Не вижу здесь слабых женщин, - буркнул я.
- А я? - трагическим шепотом спросила Анна. - Разве я не похожа на слабую женщину?
Я задержал свой взор на затвердевших сосках, нацелившихся в мою сторону.
- Похожа или нет? - Она положила руку мне на живот. - Говори...
Ее рука скользнула ниже, и я... Я уже ничего не мог сказать. Я ласкал ее тело так, как будто до конца света оставалось
пять минут. И я готов был умереть, здесь и сейчас, на полутораспальной кровати гостиничного номера, сплетая свои пальцы
с пальцами женщины, у которой каштановые волосы и шрам от удара ножом на животе... Наши тела сталкивались, я
задыхался, я чувствовал ее жар, ее запах, ее прерывистое дыхание, ее влагу... И снова, как и в прошлый раз, самым близким
подобием того, что мы пережили в эти безумные минуты, была смерть - черная пустота, невесомость, глухота... Сейчас,
вжавшись в ее тело, я был готов принять вечную тьму, потому что не знал, как можно существовать после того, как
последняя судорога свела наши тела и последнее слово упало в каштановые волосы...
Однако в итоге мне были предложены несколько другие интерьеры смерти.
Глава 3
