Неожиданная солидарность лейтенанта с «бошем» привела Ньемана в бешенство, но он сдержался: не время изображать ревнивого мачо.
– Поверхностный осмотр не выявил ни татуировки, ни чипа, ни ошейника. Придется плясать от породы.
– Я прикажу моим людям отвезти тело в Институт Макса Планка, – согласился Кляйнерт.
Он коротко поклонился Иване, развернулся и пошел прочь, остановился, бросил через плечо Ньеману:
– Жду вас обоих завтра во Фрайбурге, в участке.
– Хотите записать мои показания?
– Нет. Будем допрашивать Крауса.
«Черт, о нем-то я и забыл!» Покушение на графиню перевешивало все остальное, но Кляйнерт прав: нельзя разбрасываться, придется отрабатывать версию об экотеррористе до конца.
– Что думаете? – поинтересовалась Ивана, когда они остались одни.
– Юрген участвовал в охоте с подхода и был убит в соответствии с ее правилами. Лаура любит облавы – и на нее спустили собаку.
– И что?
– Убийца решил уничтожить Гейерсбергов и выбирает для каждого особый способ, самый подходящий для жертвы.
– Почему он действует именно так?
– Пока не знаю. Но думаю, речь идет о мести.
– Несчастный случай на охоте?
– Или что-то еще. В любом случае, если цель убийцы – отмщение, он намерен вершить его под знаком охоты.
Они шли к дому, который снова сверкал всеми огнями и как будто парил над голубой лужайкой.
– Нужно поискать сведения о происшествиях, так или иначе связанных с Гейерсбергами. Убийца не случайно нанес удар накануне псовой охоты – хотел, чтобы собравшиеся увидели труп в разгар действа…
Холод ночи творил чудеса. Чувства успокоились, мозг снова мыслил ясно, он жадно хотел жить. «Я едва не сдох, но теперь все в порядке, я больше не дам слабины…»
– Вернись в Сеть, – приказал он. – Прошерсти местные газеты, специализированные сайты… Завтра пороемся в полицейских архивах, может, найдем факт, изобличающий Гейерсбергов в чем-нибудь другом. И вот еще что: проверь, не живет ли поблизости чокнутый охотник.
До виллы оставалось несколько метров, когда движимый предчувствием Ньеман поднял глаза и заметил в окне второго этажа графиню. Она стояла, закутавшись в шаль, обнимала себя за плечи (
Полицейский сдержал дрожь возбуждения:
– Ты продвинулась в изучении экономического положения группы?
– Ничего интересного, расскажу завтра. А вы с охотой с подхода?
– Аналогично.
Они поднялись по ступеням, но Ньеман трясся, как непохмеленный алкоголик, и не смог открыть дверь.
– Шеф… – прошептала Ивана.
Он оставил тщетные попытки, и лейтенант легко отодвинула задвижку.
– Расскажете, что у вас за проблема с собаками?
Майор проглотил ругательство – его гипертрофированный страх ни для кого не остался тайной.
– Когда-нибудь… Потерпи.
Ивана кивнула и вошла в дом, не сказав больше ни слова, и начала подниматься по лестнице на второй этаж, чувствуя спиной взгляд Ньемана.
Он остался один и вдруг замерз еще сильнее. Ему казалось, что он чувствует на лице засохшую кровь собаки, корка стянула кожу, как морская вода, сделав ее соленой. Он прошел в гостиную, запер за собой балконную дверь и перенесся из дома Лауры фон Гейерсберг в свою маленькую спальню на втором этаже домишки бабушки с дедушкой.
Ему двенадцать лет, безумный старший брат угрожает ему, пугает, нарочно присвистывая на «с».
«Реглиссссс… Реглиссссс… Слышишь? Он идет! Реглиссссс… Реглиссссс… Он убьет тебя!»
7:30 утра.
Накануне вечером, пока Ньеман «ворковал» с графиней, Ивана прокралась в комнату шефа, чтобы позаимствовать ключи от его «вольво». Теперь она направлялась в Бад-Кроцинген, сидя за рулем неприкосновенной святыни. Если ее расчет верен, на допрос женщины, чье имя удалось узнать только вчера, есть два часа. Она побывала на кухне и поговорила с поваром: тот был так стар, что выглядел отлитым в той же форме, что и его медные кастрюли.
«Кто на самом деле растил Юргена и Лауру?» Этот вопрос она задала древнему кулинару на своем более чем «приблизительном» немецком. Ответ последовал незамедлительно: Лоретта Кауфман, гувернантка баварского происхождения, бывшая спортсменка, знающая несколько языков, с безупречной репутацией.
Вот с такой женщиной собиралась этим утром побеседовать Ивана. Повар, как сумел, объяснил ей на своем диалекте, что нянька далеко не уехала и управляет теперь крупнейшим термальным центром Бад-Кроцингена, в двадцати километрах от королевства Гейерсбергов.
Ивана ехала по серой асфальтовой ленте дороги и любовалась окрестностями. Она никогда не видела такого густого леса. И такого… коричневого – какой-то ортоскопический биотоп[23] из миллионов хвойных деревьев, стоящих по стойке смирно. Себя она чувствовала ножом, взрезающим огромное, истекающее соком тело чащи…
