Объясняя цель своего прихода, она разглядывала фройляйн. Сильнее всего завораживало лицо Лоретты. Подумать только – ни одной морщины! Над ней и время не властно, что ли? Бледная кожа с просвечивающими голубоватыми жилками напоминает вылизанный морем, оплетенный водорослями галечник.
– Подождите минутку, – скомандовала она, достала из бочки охапку березовых веток, отошла в конец зала и стала противоходом нахлестывать направо и налево плечи купальщиков. «Неудивительно, что при такой няньке Юрген стал садомазохистом, – подумала Ивана. – Зачем менять команду-победительницу?»
– Ну вот и все, – объявила Лоретта, расставаясь с веником. – Идите за мной.
Коридор за другой дверью привел их в помещение без окон. Ивана не поняла, откуда проникает свет, но все вокруг было белым: этакий кубик Рубика из фаянса, заполненный паром.
Лоретта кивком указала на прикрепленную к стене лавку, и Ивана покорно уселась. Остается одно: таять, как ледышка на жаркой ладони.
– Трите кожу, не ленитесь! – Лоретта протянула ей пемзу.
– Спасибо, не сегодня.
– И зря. Красота обновляется, регенерирует. Нужно ей помогать, очищая кожу. Не позволяйте годам затянуть вас в свою паутину…
Ивана не помнила, когда в последний раз делала чистку. «Да что там чистку – ты даже увлажняющим кремом не пользуешься!» – укорила она себя. Пункты плана «Начать заботиться о себе» и «Бросить курить» оставались актуальными, но длинный перечень дел был не более чем попыткой оправдать откладывание на потом всего скучно-полезного.
Большинство людей уверены, что станут «полноценными личностями», только осуществив все планы, но данные себе обещания и клятвы подтачивают нас изнутри. Так что все мы – жертвы мечтаний.
Лоретта села рядом с Иваной, взяла черную волосяную рукавичку для пилинга.
– Что вы хотите знать? – спросила она, растирая лодыжки. – Я вытолкала взашей всех журналистов, но с агентом французской полиции встречаюсь впервые, так что давайте поболтаем…
Ивана очень коротко обозначила сферу своих интересов и «уступила микрофон» бывшей гувернантке. Та не заставила себя уговаривать и повела рассказ о «ненастоящих близнецах».
– Я пришла в дом Гейерсбергов, когда Юргену было четыре года, а Лоре два, а расстались мы после их поступления в университет. Моя миссия завершилась!
– Вы провели рядом с ними почти двадцать лет, но не кажетесь удрученной смертью Юргена.
– Внешность обманчива… Но это не значит, что я была к ним привязана.
– Не были?
– Нет. Няни – они как полицейские.
– В каком смысле?
– Если вкладываешь в работу чувство, теряешь беспристрастность. Становишься слабым и плохо выполняешь свои обязанности.
«Она путает роли гувернантки и тюремщицы, – подумала Ивана, – но это ее дело».
– У вас был опыт работы, когда вас нанимали?
– Никакого. Я была элитной спортсменкой на закате карьеры. Плавание и гребля… Успела поездить по миру. Говорила на французском, итальянском и английском. Тренировала женскую волейбольную команду земли Баден-Вюртемберг. Группа VG ее спонсировала. Так я и познакомилась с Фердинандом фон Гейерсбергом.
Иване в голову пришла вполне логичная мысль – в конце концов, ей за это и платили, ведь жизнь любит логичные идеи.
– Вы были…
– Его любовницей? Нет. Он предпочитал девушек помоложе…
Глядя на красивое лицо Лоретты, доблестно противостоящее возрасту, восхищаясь моложавым телом, Ивана думала: «В сорок лет эта женщина была настоящей секс-бомбой…»
Гувернантка пояснила, словно прочтя ее мысли:
– Граф любил свежих и крепких служащих своей компании. Особенно рабочих.
Ивана решила сменить тему:
– Расскажите, чему вы учили и как воспитывали детей.
– У меня не было выходных, но несколько часов в день я посвящала тренировкам. Граф дал мне доступ ко всей инфраструктуре замка – гимнастическому залу на цокольном этаже, тяжелоатлетическому рингу и теннисному корту. Я занималась греблей на озере. Идеальные условия.
«Замок»… Ивана впервые услышала упоминание о нем.
– Кто живет там сегодня?
– Франц фон Гейерсберг. Он приказал снести все спортивные сооружения. – Лоретта пожала плечами. – Само собой разумеется.
– Почему?
– Он инвалид-колясочник.
Ивана занесла эту деталь в свою воображаемую картотеку, хоть и не посчитала ее относящейся к делу.
– Вы несли полную ответственность за воспитание детей?
Лоретта сменила варежку на белую махровую салфетку с крупинками соли:
– Стопроцентную. Для их отца образование было всего лишь обязательным этапом перед работой в компании VG. Привязанность, нежность, чувства он считал чушью.
– А мать Юргена и Лауры?
– Ей тоже не хватало времени.
– Я слышала, она была энергичной и очень спортивной женщиной.
– Чушь!
– Не понимаю…
– Сабина страдала депрессией. Мельтешила, искала утешения в выездке, марафонах, скоростном спуске, лишь бы не смотреть в лицо своему страху. Она напоминала мультяшного койота, который бежит, судорожно перебирая лапками над бездной, но все-таки падает.
– Имеете в виду ее самоубийство в Нью-Йорке?
– Это тоже обман.
– ?..
– Гейерсберги всеми силами и средствами поддерживали эту версию. Она выглядела лучше правды.
– И в чем же заключалась правда?
