– Знаете немецкую поговорку:
Врач бережно заткнул пробкой флакон, поставил его назад в свой тайник и усталым тоном закончил повествование:
– Когда союзники истребили Черных охотников, они убили и собак. До этой ночи ни одного рёткена в Европе не видели.
Ньеман раздраженно всплеснул руками:
– И что из этого следует? Старые нацисты вылезли из могил и спустили с поводка псов-призраков?
Шуллер сделал вид, что не заметил агрессивного тона сыщика, подошел к столу и осторожно приподнял левую переднюю лапу мертвого пса.
– На нем клеймо спецподразделения Дирлевангера.
Полицейские наклонились и собственными глазами узрели две скрещенные гранаты. Тот же символ, что на воротнике Оскара Дирлевангера.
Ньеман схватил книгу, начал судорожно листать страницы и наткнулся на снимок охотников в камуфляжной форме, с огнеметами и автоматами, в капюшонах на манер куклуксклановских.
– На вашем лесном незнакомце был такой же? – спросила подошедшая ближе Ивана.
Ньеман кивнул, сцепив зубы. Он не понимал, как нацистский солдат мог появиться в парке графской виллы!
– Все это чушь собачья! – бросила Ивана Шуллеру. – Зачем подражателям «возрождаться» в этой части Германии?
– Возможно, объяснение существует… – прошептал доктор. – В конце войны ходили слухи, что Дирлевангера после ареста забили насмерть бывшие заключенные концлагерей. Существовала и другая версия его исчезновения – бегство, то ли в Сирию, то ли в Египет… Но в Баден-Вюртемберге бытует иная версия. Дирлевангер якобы скрывается здесь, а помогли ему Гейерсберги.
– Зачем этим богачам защищать безумного убийцу?
– А затем, что они всегда были близки с нацистами. Во время войны они сделали состояние, продавая вермахту запчасти для машин.
– Но зачем было покровительствовать именно Оскару Дирлевангеру?
– Он был швабом.
Ньеман начал наконец понимать.
– Баден-Вюртемберг – объединение нескольких провинций, – продолжил Шуллер, – герцогства Вюртембергского, земли Бад и Швабии. Вот и получается, что военный преступник – в некотором смысле местная знаменитость.
Собеседники молчали, не скрывая скепсиса, но у доктора нашлись и другие аргументы.
– Еще одна причина – солидарность, граничащая с порукой. Гейерсберги от века убивали дичь всеми возможными способами и не могли не восхищаться Черными охотниками, невзирая на их бесчинства.
– Неужели?
Подавшая голос Ивана выглядела искренне удивленной.
– Они были чудовищами, но охоту возвели в ранг искусства, о них и сейчас ходят легенды. Черные охотники будто бы могли учуять запах человека, совсем как лесные хищники. В те времена говорили не «запах человека», а «запах еврея»…
– Предположим, хозяева здешних мест спрятали Оскара Дирлевангера. Что было дальше? – спросил Ньеман, которому надоела роль пассивного слушателя.
Шуллер в ответ сделал неопределенный жест, давая понять, что они вступают на зыбкую почву догадок и предположений. «Можно подумать, все сказанное следует воспринимать серьезно!» – мысленно усмехнулся майор.
– Дирлевангер, надо думать, долго не протянул, – заключил патологоанатом. – Слишком много пил, баловался наркотой, болел и умер, забившись в какую-то нору, но Гейерсберги взяли на вооружение его… методу.
– О чем вы?
– Я не поленился, провел изыскания и нашел в старых газетах и выступлениях борцов за права трудящихся претензии к клану VG.
– Какого рода?
– Им всегда ставили в вину «старорежимные» методы борьбы с профсоюзами. Слишком жестокие методы. У VG очень эффективная служба безопасности и поддержания порядка, ее сотрудники вступают в дело во время забастовок и митингов. Утверждают, что они используют охотников и браконьеров. К их лесам лучше не приближаться. Егеря Гейерсбергов не слишком обходительны.
– Я слышал все эти истории, – вмешался Кляйнерт. – Доказательств никто никогда не предъявлял. В Германии с законом не шутят!
Шуллер поднял руки, развернув их ладонями к майору, как будто хотел успокоить.
– Я всего лишь излагаю прочитанное, – сказал он.
– Бо́льшая часть – выдумки журналистов, – с недовольным видом заметил Кляйнерт.
Ньеман почувствовал, что пора давать задний ход:
– Спасибо, доктор. Я пока не знаю, чем нам поможет ваша информация, но этот дохлый пес – первая конкретная улика.
Рыжебородый врач спросил, кивнув на собаку:
– А с
– Сохраните его для нас… свеженьким, он – вещественное доказательство.
– Доказательство чего?
Кляйнерт проигнорировал вопрос.
Ньеман улыбнулся и сказал:
– Я и сам хотел бы это знать.
Ньеман шел по черному песку. Смоляному и зыбучему.
Они начинали с убийства богатого наследника, подозревая финансовые интересы или личную месть, а теперь на них свалилась нацистская банда зомби.
Исследователи во дворе Института Макса Планка как ни в чем не бывало возились со своими «разлагаемыми живыми организмами», словно хотели подтвердить, что допрос был всего лишь дурным сном.
