Маркас демонстративно стоял спиной к противнику, разминался и подмигивал девчонкам. Разделявшие их несколько шагов Оливер преодолел в мгновение, замахнулся и со всей силы нанес удар по правой голени здоровяка. Маркас ругнулся сквозь зубы, упав на одно колено. Не давая ему опомниться, Оливер вновь замахнулся и ударил противника по шее слева, а потом в правый бок, по руке, по спине, в живот. Маркас выронил меч. Краем глаза Оливер видел, как пара человек дернулась их разнимать, но Мёрдок не позволил. Учебный меч был тяжелым, Оливер быстро устал, но продолжал наносить удары по скорчившемуся на земле противнику. Люди вокруг сначала подбадривали его, потом замолчали, но Оливеру не было до них дела.
— Как ты назвал мою мать? — выдохнул он между ударами. — Как ты ее назвал, ублюдок? Давай, повтори!
— Оливер… хватит, — прошептал Маркас разбитыми в кровь губами. — Хорош.
Замахнувшись для очередного удара, Оливер остановился и медленно опустил меч. Вокруг стояла полная тишина: никто не шутил, не разговаривал и будто бы даже не дышал. Оливер бросил меч к ногам Мёрдока, но тот изловчился поймать оружие в воздухе, после чего кивнул с легкой улыбкой. Руки Оливера дрожали, дыхание сбилось, и пот катился ручьями — жалкое, должно быть, зрелище, но люди расступились перед ним. Он старался идти ровно, однако ноги были неестественно легкими; пошатывало, чувствовалась легкая тошнота. Завернув за один из домов, Оливер прижался спиной к стене, жадно хватая ртом воздух.
Дружки Маркаса появились через пару минут, но Оливер не стал убегать. Последние Стражи не убегают от инженеров, меч и свое мужество противопоставляя всемогущим выродкам и их жутким тварям, что силой превосходят и десять рыцарей. Последняя Стража не отступает, а значит, не отступит и он.
Оливер отошел от стены и успел поднять руки, но это мало чем помогло, и кулак Дуги влетел ему в лицо. Не сильный удар, не особо. Но хлесткий, «от всей души», как сказал бы дядя. Сделав пару неловких шагов назад, Оливер упал на землю, больно ударившись локтем. Подняться ему не дали.
Кажется, их было четверо. Удары сыпались со всех сторон, и Оливер, почти ничего не видя из-за боли и поднявшейся пыли, как мог, прикрывал руками уязвимые места. Вот только руки было всего две.
— Поднимите его.
Голос Маркаса, холодный и спокойный.
Оливера рывком поставили на ноги. Весь мир качался, и почему-то очень хотелось пить. Горячая струйка крови стекла по затылку Оливера за ворот рубахи — видимо, содрали кожу на голове. Щекотно.
Маркас медленно проковылял в его сторону, морщась от боли каждый раз, когда приходилось наступать на правую ногу, и вытирая кровь с разбитой губы. До чего все же огромные у него кулаки. Одной рукой Маркас держался за ребра, тяжело дыша. Его глаза, уставившиеся прямо на Оливера, напоминали о собаке мельника — злющей псине с порванным ухом. Она громко лаяла на каждого, кто приближался к мельнице, но по-настоящему пугала, только когда тихо рычала и скалилась, собираясь укусить.
Маркас улыбнулся, зубы его были в крови.
От резкого удара голова Оливера дернулась. Стало трудно дышать, нос заложило, словно при сильной простуде, и вскоре кровь потекла по лицу, попав в рот. На вкус как железо. Оливер дернулся, пытаясь вырваться, но дружки Маркаса держали крепко.
Удар в левый бок. Все тело будто пронзило острой, сковывающей болью.
Удар в голову. Вспышка света в темноте.
— Ну как, полукровка, нравится тебе нечестный бой?
Удар в живот. Сложно дышать, не вдохнуть, не выдохнуть. Хорошо, что удавалось сдержать слезы — в такие моменты самое главное не расплакаться.
— Понравилось?
Оливер осторожно выдохнул. Стоять на ногах он был уже не в силах, как и сопротивляться, но вот поднять голову еще мог.
— А много ли чести… драться с тем, кто слабее?
Новый удар, по лицу. Уже почти и не больно.
— Отпусти его, Маркас, — голос Абби где-то позади, серьезный и грозный. Грозная десятилетняя девочка. Смешно.
— А что будет, если не отпущу? Что ты мне сделаешь, сопля? Наябедничаешь?
— Наябедничаю, — легко согласилась Абби — девчонкам с этим гораздо проще. — Папе своему расскажу.
Маркас засмеялся:
— И почему меня должен пугать хромоногий трус?
— У Кэлума спроси, почему.
Даже Оливер невольно усмехнулся. Отец и Кэлум как-то повздорили, и вскоре Кэлума нашли в Граничном лесу. Мертвого, к всеобщему облегчению. Вот только все знали, что это случайность и отец тут ни при чем.
— Брешешь, сопля. Все знают, что Кэлума волки погрызли, несчастный случай.
— Не брешет, — тихо сказал Дуги. — Мне отец сказал. Такие раны ни один волк не оставит.
Маркас ударил еще раз, и Оливер согнулся от боли, невольно застонав.
— Можешь забирать это тощее дерьмо, я с ним закончил. На этот раз.
Их шаги быстро затихли вдалеке, и рядом прошуршали юбки Абби.
— Больно?
Заботливая улыбка говорила, что все между ними в порядке, хотя след от удара прутиком все еще алел на ее щеке. Оливер почувствовал большое облегчение, глядя на младшую сестру, и его разбитые губы невольно улыбнулись в ответ.
