— Я христианский турист, — ответил Сикариус извиняющимся тоном. — Здесь находится грот, где архангел Гавриил сообщил Благую весть Деве Марии?
Охранник засмеялся.
— Грот Благовещения расположен в базилике, — принялся он объяснять, показывая рукой в сторону Назарета. — Вам нужно туда идти, к Старому городу.
Заблудившийся путник кивнул с благодарностью.
— Большое спасибо! Да благословит вас Господь! — перекрестил он доброго стражника и удалился, как ни в чем не бывало, в указанном направлении, не забывая при этом поглядывать на стену, окружавшую комплекс. Стена была высокой, но не слишком. Большей неприятностью выглядела колючая проволока, уложенная спиралью наверху. Надо бы, конечно, подыскать место, где было бы удобнее перемахнуть через этот спецзабор. Придется пройтись по всему периметру. Ясно, что здесь установлена охранная сигнализация, но это — дело привычное. В конце концов, перед ним не банк, не объект повышенного режима охраны. Меры безопасности, предпринятые здесь, показались Сикариусу немногим строже, чем в обычном здании. Ничего непреодолимого, во всяком случае, не наблюдалось. Бывало в его практике гораздо хуже!
Снова посмотрел на стену. Что же делать с проволокой наверху? Кусачки (да, да — никаких новаций!) были в багажнике мотоцикла под оливами. Там же был и набор веревок и крюков для форсирования стен. А главное, в тайнике мотоцикла остался самый важный для этого задания инструмент.
Священный клинок!
Это здание, окруженное деревьями, издали выглядело не столь впечатляюще, но было, безусловно, самым большим в комплексе. Как только группа вышла из «Эдема» — тепличного рая, Аркан и Хамманс повели гостей к нему — гигантскому, неровно очерченному строению, похожему на чашу невиданных размеров.
— Бог ты мой, что это такое? — крутил головой от удивления Арни Гроссман. — Похоже на лодку.
— Мы называем его «Ковчегом».
— Ноевым?
— Именно так. Это главный корпус нашего Научно-исследовательского центра. Если угодно, Храм науки! — пафос президента фонда не казался чрезмерным.
Едва войдя в приемную «Ковчега», гости почувствовали легкий запах формалина и еще каких-то асептических субстанций — как в больнице. Из вестибюля перешли в длинный коридор со стеклянными стенами, за которыми располагались, судя по всему, различные лаборатории. Во всяком случае лаборантов в белых халатах там был легион, и все были при деле: кто за микроскопом, кто с какими-то лабораторными сосудами, пипетками и прочими причиндалами для проведения экспериментов.
Метров через сто стеклянные стены сменились кирпичной кладкой. Группа зашла за угол, и профессор Хамманс открыл дверь, пригласив своих спутников входить. Первой зашла Валентина, за ней Томаш и Гроссман. И все застыли в изумлении, почти испуганно глядя на то, что им открылось за этой дверью.
Это было пострашнее Комнаты ужасов.
Зал, куда их завели, был полностью забит прозрачными банками разной величины, стоявших на полках. Резкий запах формалина ударял в нос еще сильнее, но он казался пустяком на фоне того, что плавало внутри сосудов. Плавали трупы. Сотни и сотни тел в жидком растворе. Здесь были зайчики, птички, мышки, собачки, козлята и макаки. Вольно колыхались в самых нелепых позах: казалось, их жизнь прервалась в самый неожиданный момент, но стоит их вынуть, и — о, чудо! — они оживут!
— Господи, что же это?! Какой ужас! — только и смогла сказать итальянка.
Арпад Аркан взирал на ряды опытных сосудов, как художник, любующийся нетленными творениями.
— Это наши подопытные, — объяснил он важно. — Не забывайте, что мы находимся в Центре перспективных молекулярных исследований.
— Хороши же исследования!.. Вы убиваете животных и храните их в банках… — никак не могла прийти в себя Валентина.
И президент фонда, и его исследователь снисходительно улыбнулись.
— Вы совершенно неправы! — поправил ее профессор Хамманс. — Мы не уничтожаем зверушек! Как раз наоборот, мы их создаем! И когда я вам говорю «создаем», то имею в виду именно библейское значение этого глагола.
— Библейское? Что вы хотите этим сказать?
Директор Департамента биотехнологий широко раскинул руки, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.
— Это здание называется «Ковчег», помните? И имя его связано с тем, что акт созидания происходит здесь. А эти животные, — он показал на полки вокруг, — увы, неудавшиеся опыты. Но мы совершенствуем свои методы и технические средства, и число удач постоянно возрастает.
Лицо Томаша, несмотря на эту экспликацию, научно говоря, по-прежнему выражало недоумение: он не мог понять смысла всего этого.
— Опыты какие? Успехи в чем?
Подойдя поближе к гостям, Аркан торжественно приподнял «брежневские» брови и, улыбаясь, сказал:
— В клонировании. Именно этим и занимается наш Центр — клонированием.
Историк и оба следователя переглянулись.
— Но для чего?
Арпад Аркан с улыбкой ребенка, хвастающегося во дворе своей новой игрушкой, обратился к своему сотруднику.
— Объясни им, Петер.
— Все?
— Почти все. Финал я беру на себя.
Теперь пришла очередь улыбаться профессору Хаммансу.
