— Вы опять хотите мне сказать, что Иисус изначально не приравнивался к Богу?
— Именно так. Вполне вероятно, что ни он не заявлял о своем божественном происхождении, ни апостолы его не воспринимали в таком качестве. Этот тезис появился позже. Впрочем, как я вам уже объяснял, сами апостолы оставили свидетельства, которые исключают возможность приравнивания Иисуса к Богу. Например, крещение. Марк описывает в 1:5, что евреи шли к Иоанну Крестителю «и крестились от него все в реке Иордане, исповедуя грехи свои». Затем он утверждает, что Иисус тоже был крещен, допуская, таким образом, что он тоже был грешен и нуждался в исповеди. Если бы Иисус был Богом, разве можно было бы поверить, что он грешил? А Матфей в стихе 24:36 устами Иисуса предсказывает конец света: «О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один». Значит, Иисус не всеведущ! А может ли он тогда считаться Богом — спрашиваю я вас?
— А чудеса, которые совершил Иисус. Разве они не являются доказательством? — настаивала Валентина.
Томаш рассмеялся.
— Чудеса не имеют никакого отношения к якобы божественному происхождению Иисуса. Как и в наши дни, так и тогда не переводились разные целители, ясновидящие и люди, наделенные особыми качествами, иначе говоря — чудотворцы. В древности их было не счесть. Аполлоний Тианский, известный философ, был по совместительству еще и целителем, и экзорсистом. Ветхий Завет полон рассказов о чудесах, совершенных Моисеем, Илией и прочими. Даже сам иудейский историк Иосиф Флавий утверждал, что мог чудесно исцелять и изгонять дьявола. А в Галилее спустя всего одно поколение после Иисуса жил знаменитый целитель Ханина Бен Доса, которому приписывают разнообразные чудеса. И за несколько десятилетий до Иисуса появился в том же регионе человек по имени Хони, прославившийся тем, что мог вызывать дождь. Аполлоний, Моисей, Илия, Иосиф Флавий, Ханина и Хони были якобы способны чудеса творить, но никого их за это не считали Богом. Говорилось лишь, что эти люди обладают особыми «свойствами» и не больше.
— Ладно, пусть так. Я не стану говорить, что Иисус был Богом, но вы должны согласиться с тем, что раз он был способен творить чудеса, то нечто божественное в нем было!..
— Послушайте, а что это такое:
Инспектор Следственного комитета Италии опустила глаза и после недолгого размышления согласилась:
— Да, вы правы.
Историк указал на первый из трех символов шарады, оставленной рядом с трупом в Старият Граде.
— Именно на это заключение и наводит лилия.
— Вы имеете в виду символ невинности Девы Марии?
Томаш кивнул в знак согласия.
— Но на этот раз убийца намекает не на проблему с Девой Марией, как это он сделал в случае с первой головоломкой в библиотеке Ватикана, а на иной смысл символа.
Валентина не стала скрывать своего удивления.
— У лилии есть еще один смысл?
— Да, она еще и символ Святой Троицы, — объяснил ученый. — Самое изысканное изобретение христианства.
XXVII
Звук какой-то рэп-композиции обрушился на миролюбивое кафе, прервав не вовремя беседу. Томаш ошарашенно посмотрел вокруг, пытаясь понять, откуда явилась эта странная музыка, и его взгляд остановился на резко зардевшемся лице инспектора Пичурова. Совершенно сконфуженный полицейский сунул руку в карман брюк.
— Прошу прощения. Это мой сотовый, — он виновато улыбнулся.
Инспектор ответил, потом сказал пару фраз по-болгарски, а через минуту уже подзывал официанта к столу, чтобы расплатиться.
— Нам пора. Вдова профессора Варфоломеева только что вернулась с Черноморского побережья, где отдыхала. Надо ехать в Старият Град, чтобы поговорить с ней.
Томаш и Валентина поднялись из-за стола.
— Ну, конечно!
Пичуров повернулся к итальянской коллеге.
— А еще мне передали из офиса, что ваши работники в Риме и их ирландские коллеги прислали какие-то важные документы с пометкой «срочно» и лично для вас.
— Какие документы?
— Кажется, речь идет об информации, чем занимались в последний год жертвы, римская и дублинская. Вы это заказывали?
— Было дело. А где эти документы?
— Я попросил подвезти их в Старый город.
Они покинули эспланаду и пошли по улице Главната туда, где болгарин смог припарковать свою служебную машину. Утро постепенно дозрело до чудного погожего дня, солнышко разливалось по всей ширине улицы для пешеходов, а слух их ублажало по-балкански мелодичное пение птиц.
Следователь нес досье недавно открывшегося дела в одной руке, а вторая была занята пластиковым файлом с третьей головоломкой. Итальянка жестом попросила дать ей файл и, идя рядом с Томашем, стала показывать ему на знаки, начирканные убийцей.