— Безусловно. В результате примкнуло большое число язычников, но ученики Иисуса, — все они были иудеями, — выразили, что называется, решительный протест: «До чего доведет пренебрежение требованиями Закона?» Пришлось Павлу возвращаться в Иерусалим и объяснять, что это — единственно правильный путь. Ведь евреи оказались глухи к посланию, а язычники, наоборот, проявили активность. И следовало сосредоточиться на них. Ученики приняли эту идею, хотя и не без сопротивления. Симон Петр, например, по-прежнему избегал совместных с язычниками трапез, демонстрируя, как ему не нравилось происходящее. Да и прочие назареи настаивали, что Иисус не проповедовал ничего подобного и что Закон надо выполнять. В общине назареев появились группировки как проиудейские, так и языческие. К моменту написания трех первых Евангелий — от Матфея, Марка и Луки эта дискуссия была в полном разгаре, выйдя даже за рамки Иудеи. Отсюда стремление Евангелистов включить в текст эпизоды, где Иисус отрицает необходимость соблюдения правил субботы или чистоты пищи. Они не столько правдиво пересказывают жизнь Иисуса, сколько за его счет, то есть используя его авторитет, решают насущные богословские проблемы.
Были проблемы и у Валентины.
— Стоп! Стоп! — воскликнула она. — Следует прояснить сначала одну вещь: апостолы, я согласна, могли возражать против приобщения язычников, а вот Иисус — нет! Хоть вы и утверждали, что он — не христианин, правда в том, что он был открыт миру и не подвергал дискриминации никого. В этом апостол Павел был абсолютно прав.
Историк смерил ее строгим профессорским взглядом и приложил указательный палец к губам.
— Читайте по губам, — попросил он. — Иисус был иудеем до мозга костей. Вы встречали там, — он показал на улицу за окном больницы, — одетых в черное бородатых ультраортодоксальных иудеев? Так вот, будь он жив, Иисус был бы одним из них! Ибо он был суперконсерватор и выступал за строгое исполнение Закона иудейского с б
Итальянка не успевала огорчаться.
—
— Если проанализировать не спеша Новый Завет, мы убедимся, что Иисус крайне редко взаимодействовал с язычниками. По просьбе группы иудеев у него была кратковременная встреча с римским сотником, после которой, кстати, он счел необходимым объясниться с толпой, почему он это сделал, — он стал листать Книгу книг. — Иисус даже велел апостолам избегать язычников, когда они будут нести в народ Благую весть. Вот как это описывает Матфей в 10:5–7: «На путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите; а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева; ходя же, проповедуйте, что приблизилось Царствие Небесное». Как видите, Иисус, подобно любому благочестивому иудею, стремился свести к минимуму контакты с язычниками, — он перевернул страницу. — Вот одна язычница явилась к Иисусу и попросила, чтобы он изгнал дьявола из ее дочери. И какова же была первая реакция Иисуса? «Он не отвечал ей ни слова», — пишет Матфей в 15:23. Тогда за язычницу заступились апостолы. И знаете, что он им ответил? «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева», — отмечает Матфей в 15:24. Какие еще доказательства вам требуются? И только на третий раз Иисус соблаговолил принять ее! Сам Павел, апостол язычников, написал в Послании к Римлянам, — Томаш почти угадал со страницей Библии, — что «Христос сделался служителем для обрезанных», признав в стихе 15:8, что Иисус проповедовал только иудеям. Следовательно, его учение не было обращено ко всему человечеству, а только к соплеменникам. Даже когда Марк в 11:17 вкладывает в его уста фразу «Дом Мой домом молитвы наречется для всех народов, — мысль, вне всякого сомнения, глобального характера, — он не забывает тут же подчеркнуть — также от имени самого Иисуса, — что он лишь цитирует сказанное Исаией в его пророчествах, где в 56:7 использовано в аккурат это выражение «дом молитвы для всех народов».
Томаш, передавший чуть раньше Библию Валентине, следил, как меняется лицо собеседницы по мере проверки приведенных им цитат из Матфея, Марка и Послания Римлянам Павла.
— Невероятно!.. Этого мне никогда не рассказывали! Ни-ког-да! — прошептала она ошарашенно.
— А между тем произошло роковое событие, — продолжил, как ни в чем не бывало, португалец, — восстание евреев и разрушение Иерусалима римлянами. Шел 70-й год.
Арни Гроссман поддержал ученого.
— Это было настоящее потрясение для нашего народа — сомнений нет.