– Еще с полчаса, – сказал он.
– Ноа, я тебе верю.
Его лицо осветилось улыбкой.
– Значит ли это, что у нас с тобой отношения?
– Да! И дальше все будет гораздо лучше.
Он крепче сжал ее.
– Если вспомнить, что в нас стреляли из «хаммера» и мы едва не утонули в реке, хуже и быть не могло.
Могло! То, что они пережили сегодня, – детская прогулка по сравнению со взрывом на войне. После предательства Уоррика она понимала: неудачные отношения способны убить.
Джинни просыпалась постепенно, не зная, наяву она или видит очередную часть долгого сна. Смутно помнилось, как ее несли по лесу, а потом куда-то везли в машине. Дрожа, она вспомнила ужасный холод и сырость, которые пропитали каждую клеточку ее организма.
Сейчас ее окружало блаженное тепло. Она была укрыта мягким пледом. Укутавшись, она довольно вздохнула. Не открывая глаз, спросила:
– Где я?
– В безопасности.
Она не удивилась, услышав совсем рядом звучный голос Ноа. Его присутствие дополняло мысль об идеальном пробуждении. Она медленно открыла глаза и увидела, что он сидит на стуле у кровати.
– Почему ты не под одеялом рядом со мной?
– Джинни, уж слишком ты прямолинейна.
– Если хочешь, могу быть утонченной. Будем обхаживать друг друга и несколько месяцев исполнять все необходимые ритуалы. Ты пришлешь мне цветы. Я испеку тебе пирог. Но к чему терять время? Мы оба понимаем, к чему все идет.
– Да, понимаем, – кивнул он. – И я только за.
Она села в кровати и огляделась. Спальня была розовой, в рюшках, словно кукольный дом.
– Нет, правда, скажи, где мы!
– Нас спас мой старый друг, док Лестер. Он привез нас к себе домой. Зашил порезы у тебя на ногах и проверил жизненно важные органы. Ты потеряла много крови, но теперь все будет хорошо.
Он протянул ей стакан воды. Джинни выпила полстакана одним глотком и обвела комнату рукой.
– У твоего друга доктора странный вкус.
– Он поместил тебя в комнату своей дочери. Она сейчас учится в колледже.
Джинни решила, что и фланелевая ночнушка с розочками, которая была на ней, принадлежит дочери доктора. Приподняв длинный подол, она спустила израненные ноги на пол.
– Что дальше?
– Пока прячемся. Дом доктора в полумиле от его ближайшего соседа. О том, что мы здесь, никто не знает.
Очень разумно держать их местонахождение в тайне.
– Значит, ты не можешь звонить по своему телефону? Надо сообщить Анне-Розе, что за нами гонятся люди Мурано.
– Я ведь ничего тебе не говорил о Мурано!
– И не нужно было, – улыбнулась Джинни. – Я узнала одного из них – видела в институте и на благотворительном вечере. У Мурано столько денег, что «хаммер» меня не удивляет. К счастью для нас, у них не винтовки М-16, а пистолеты.
– Они не позаботились взять оружие помощнее. – Он взбил подушки у изголовья кровати. – Не считали нас серьезной угрозой.
– Большая ошибка.
– Выходит, за всем стоит Мурано? Он не сам прикончил Слокама, но организовал убийство – скорее всего, потому, что его шантажировали.
– У него есть мотив, но мы точно не знаем, что было на него у Слокама. На первый взгляд, участок, на котором построен институт, оформлен по всем правилам, но, возможно, мы чего-то не знаем. Из-за чего Мурано готов убить? Он ведь может себе позволить нанять лучших адвокатов. Или откупиться от Слокама.
А Джинни вспоминала два свидетельства о рождении с прочерком в графе «Отец». Если выяснится, что у Мурано когда-то был тайный роман, в результате которого родился ребенок, его репутация будет подорвана. И хотя романы двадцативосьмилетней давности трудно доказать, если сын нашелся, можно сравнить ДНК…
– Пусть поисками мотива занимается ФБР.
– Агенты уже работают, – ответил он. – Док поехал в город на встречу с Анной-Розой. Он сам вызвался. По-моему, он к ней неравнодушен. А Анна-Роза обо всем расскажет федералам.
– Почему не по телефону?
– Может, у меня паранойя, но, как все время напоминает мне Анна-Роза, все можно отследить. Не хочу, чтобы нас обнаружили до того, как мы будем к этому готовы.
– Значит, нам остается только ждать.
– Что неплохо. Док говорит, что ты быстро поправишься, если как следует отдохнешь, будешь есть и пить больше воды. Сделать тебе сэндвич?
– И суп, – сказала она, откидываясь на подушки.
Когда он нагнулся, чтобы поцеловать ее в лоб, она закинула руку ему на шею и притянула ближе. Их губы встретились, и ласковое тепло сменилось жаром, обжигающим нервные окончания. Благодаря этому жару она почувствовала себя живой и затрепетала. Но боль заставила ее вскрикнуть. Заболела рана на плече – Джинни почти забыла о ней.
– Что? – спросил он.
– Место, куда ударила пуля…
Он расстегнул на ней ночную рубашку и спустил с плеча. Над левой грудью синел огромный кровоподтек. Вытатуированная бабочка как будто летела к нему…
– Красивое тату.
– Оно закрывает шрам.
– Все равно мне нравится, – возразил он. – Дать тебе обезболивающее?
– Нет, не надо.
