— Сколько артефактов через мой отдел проходило, а ничего подобного не встречал, — продолжал Виктор, краем глаза подсматривая в телефон. — Бижутерия или посуда, одно из двух. Первой вообще была ваза. Стала орудием преступления прямо в процессе дележа…
Шульц его не слушал. Смотрел в экран, затаив дыхание и почти не мигая. И наконец воскликнул:
— Докачалось! Идите смотреть!
— Я всё помню, — ответил Виктор, неловко убирая телефон во внутренний карман куртки. — Сам уже сто раз смотрел. Просто включите со звуком.
Изображение немного тряслось — очевидно, снимали с рук. Камера двигалась по пыльному коридору, без окон, но неплохо освещенному. На полу много пыли, у стен попадаются ящики без маркировки.
— Никогда такого не видел, — бубнил оператор за кадром. — Мы всё за один раз не вывезем…
Изображение дёрнулось — очевидно, он споткнулся. Но тут же выровнял камеру и продолжил:
— Эта точка никому не известна. Здесь не ступала нога археолога последние лет сто… Сейчас я вам покажу…
Оператор приблизился к незапертой двери и отворил её ногой — руки были заняты камерой. Показалась просторная комната со странными многоугольными шкафами, травмоопасной вешалкой в виде дерева и большой круглой кроватью посередине.
— Мы в апартаментах кого-то богатого, — продолжал оператор. — Тут все шкафы от барахла ломятся, не знаю сколько это будет стоить… А в соседней комнате — там вообще. Сейчас покажу!
Изображение смазалось — видимо, камеру слишком быстро повернули. Мелькнула вторая дверь, тоже незапертая. Затем в кадре показались шкафы, уже более традиционного вида. А потом камера сфокусировалась на центральном объекте всей комнаты. Статуе без головы и рук. На «Венере», как её прозвали в каталоге «Дитриха и Розенберга».
— И самое главное, — продолжал голос за кадром. — Здесь никого кроме нас. Даже не на этой точке, а в этой системе! Я сам офигел. Знаю, вы мне сначала ни хрена не поверите. Но потом…
Он развернул камеру к себе. В объектив смотрел молодой небритый мужчина в бронежилете поверх аварийного скафандра, без шлема, но с автоматом на ремне через плечо. Потом видео оборвалось.
Шульц отмотал на полсекунды назад и всмотрелся в лицо на экране. Медленно перевел взгляд на Виктора. Потом обратно на экран. И так несколько раз. Хорошо хоть глаза не стал тереть.
— Ну да, — хмыкнул Виктор. — Я побрился. Все же в приличное место в гости шел.
— И что… — медленно проговорил Шульц. — Что конкретно вы хотите этим сказать?
— Хочу сказать, что ничего личного…
Рука Виктора, убравшая телефон во внутренний карман куртки, вернулась назад с маленьким «жилетным» пистолетом. Шульц вздрогнул. Виктор не стал целиться в него, просто устроил руку на подлокотнике кресла.
— Ничего личного, — повторил Виктор. — Я бы даже сказал, это самый гуманный исход для вас.
— Что вы собираетесь делать?
— Что я собираюсь делать? — улыбнулся Виктор.
— Это называется «гражданский арест», — Виктор небрежно покачал стволом пистолета. — «Контрабанда антиквариата», «легализация криминальных доходов», и, видимо, уклонение от уплаты налогов еще найдут. Всё «в составе организованной группы», которую вы и… А, тогда еще «организация преступного сообщества». Не знаю, куда подтянут незарегистрированный маяк… Могут и на «государственную измену». Но точно в деле будут конторы посерьезнее, чем полиция.
— И вы?..
— Сдам вас копам на блюдечке. И получу неплохие деньги. За такой-то набор статей…
Виктор старался не особо торжествовать. Он думал. А Шульц чем дальше, тем более успокаивался. Включил «делового человека» и сейчас начнёт торговаться? Похоже на то.
— Насчет денег — очень сомневаюсь, — ответил Шульц. — Дело в вашем статусе полицейского. Бывшие… копы действительно часто идут в охотники за головами. Но вы-то действующий.
— Я в отпуске, — парировал Виктор.
— Не поможет, — улыбнулся Шульц.
Он, казалось, совсем расслабился. Но демонстративно держал руки на столе, ладонями вниз.
— Разберемся в процессе.
— И вы останетесь ни с чем. Есть такое понятие, «допустимость доказательств». А у вас только видеозапись, сделанная неизвестно кем, неизвестно где и когда, на неизвестную камеру и по непонятно каким правовым основаниям. Это же не официальная съёмка места происшествия? А вы, хоть и полицейский, в этом расследовании, судя по всему, действовали как частное лицо…
— И?
— Соответственно, — Шульц погрозил Виктору пальцем. — У вас нет ни одной бумажки, которой можно было бы прикрыться. Всё что вы можете — это поднять шум. И в итоге останетесь ни с чем. А то и в долгах.
— Поясните.
— «Защита чести, достоинства и деловой репутации». Корпоративные юристы на этом собаку съели. С доходами полицейского вы на одних судебных издержках разоритесь.
— Это угроза? — Виктор чуть приподнял с подлокотника руку с пистолетом.
— Ну что вы? Это один из вариантов, — всплеснул руками Шульц.
— А есть другие?
