— Рад, что ты понимаешь, — вздохнул Шульц. — Но они не поймут. Все стоящие ученые будут работать на Федерацию, или еще какое-нибудь государство. Но у сомнительных личностей доступа к настоящей науке нет. Кое-что есть, но они читать ленятся. И их единственный шанс прикоснуться к вожделенной тайне — это один человек. Меня сейчас посадят под замок, так что догадайся с трех раз, к кому они все пойдут…
Виктор жестом прервал его.
— Забей. Как придут, так и уйдут. Кто не поймёт — покажу направление. А то и дам напутственного пинка.
— Мне бы твою уверенность.
— У тебя будет много времени подумать, — отмахнулся Виктор. — Бывай, Шульц. Надеюсь больше не встретимся.
Он повернулся, одернул куртку и медленно пошел прочь из зала. Тоже хотелось скинуть с себя всё это, но в глубине души Виктор понимал, что Шульц прав. Ничего еще не закончилось. Всё только начинается.
Джонсон, как и обещал, организовал Виктору билет домой. Даже расщедрился на бизнес-класс. Но не смог, или не захотел, искать вариант без пересадок. Их будет две, причем она «на грунте» — к четырём планетам добавится пятая, хотя и всего на несколько часов. И вылет завтра вечером, еще почти сутки страдать фигнёй.
От скуки Виктор включил на планшете новости. Приговор Шульцу уже был на первых полосах — верный признак, что через неделю всё забудут. От желающих примазаться и потрясти кулачками в поддержку всего хорошего и против всего плохого рябило в глазах. Но Виктор в политике разбирался слабо даже у себя дома, а уж на чужой планете — тем более, и ему это мельтешение говорящих голов в интервью абсолютно ничего не говорило. От новостей, как всегда, одно расстройство.
Виктор некоторое время лежал на диване, глядя в потолок, и рассуждал на тему «а бывают ли нормальные новости, которые хоть смотреть не противно?». Потом придумал. Усмехнулся, схватил планшет и открыл сайт с эротическими картинками. Нашел ту историю с детективом и художницей — просмотров, к слову, прибавилось — нашел свой комментарий… и увидел ответ.
«Будет ли продолжение?» — спрашивал Виктор под псевдонимом.
«Не знаю» — гласил ответ с пометкой «от автора» — «Иногда ты сомневаешься в финале, но очень хочешь все равно его увидеть».
«Ну что ж, значит увидим» — подумал Виктор.
Отложил планшет, глубоко вздохнул и закрыл глаза. Завтра будет тяжелый день. Пора лететь домой.
Когда на выходе из космопорта тебе набрасывают на голову мешок, можно быть уверенным только в одном — что-то в жизни очень круто изменится. Виктор знавал человека, которому довелось ехать ночью в лес в багажнике автомобиля, в обнимку с лопатой. Рассказ изобиловал яркими метафорами, накалом страстей, экспрессией, внутренней борьбой героя и продолжался ударным трудом под бдительным присмотром. К счастью, в финале труд перевоспитал человека. Его оставили отдыхать и думать о жизни на свежем лесном воздухе, полезном для здоровья. И даже подарили на память сувенир — лопату.
Виктора, конечно, везли куда культурнее — на заднем сиденье автомобиля. Подхватили под руки, выгрузили, приподняли и поставили. Под ногами хлюпнуло, чавкнуло, и Виктор почувствовал, как в ботинки затекает что-то густое и холодное.
«Смесь строительная быстрозатвердевающая» — мрачно подумал он.
Мешок резко сняли с головы. Виктор проморгался и огляделся вокруг. Всё было как в прошлый раз. Ночь, старый бетонный пирс уходил в сумерки, огни голографической рекламы на другой стороне залива сияли так ярко, что освещали низкие рваные облака. В разрывах, будто падающие звезды, проскакивали огни космических кораблей, идущих на посадку. У берега тихо плескались мелкие волны, плавал мусор. На пирсе стояли стул, стол и побитый жизнью мятый жестяной тазик. Ногами в тазике стоял Виктор.
А за столом сидел невысокий человек в костюме и шляпе. В темноте было не различить лица. Но тут он снял шляпу и положил рядом с пепельницей, достал портсигар, зажигалку, и неторопливо прикурил. Огонёк зажигалки осветил морщинистое лицо с седой бородой, отразился в массивных золотых перстнях на пальцах.
— Ну здравствуй, Дон, — сказал Виктор.
— И тебе поздорову, — ответил старик и выпустил кольцо дыма. — Не могу сказать, что рад тебя видеть. И, полагаю, взаимно.
— А уж я как рад, — хмыкнул Виктор.
— Дерзишь, — вздохнул Дон. — Демонстрируешь… храбрость. Думаешь, что тебя за это будут уважать. Хоть кто-то, хотя бы ты сам. Но это всё дурной подростковый гонор. Ты знаешь, что тебя будут бить, возможно даже ногами, но всё равно лезешь на рожон. Даже не храбрость, просто какое-то беспричинное упрямство, помноженное на глупость.
— А что делать, — ответил Виктор. — На коленях стоять? Тазик маловат, неудобно.
— А что делать, — повысил голос Дон. — Тебя должны были в армии научить, на тактической подготовке. Что бывают ситуации, когда шансов нет. Ноль из ста! Всё, баста!
Он вмазал кулаком по столу, аж пепельница подпрыгнула.
— И единственный твой шанс — думать заранее и вообще в них не попадать, — спокойным голосом закончил Виктор.
