— О, довольно поздно, — неожиданно улыбнулся Шульц. — Даже удивительно, как высоко я смог забраться, оставаясь «порядочным». Но в какой-то момент наступил катарсис…
— Скажи лучше «накрыло».
— Называй как хочешь, — вздохнул Шульц. — Это было на яхте. Я только что проверил код маяка, понял, что он работает, и думал что с ним делать.
— И что придумал?
— Меня, как ты говоришь, «накрыло». Я же коллекционер.
— Обуяла жадность? — хмыкнул Виктор.
— И это тоже. Просто… открытие было только моим! Я сам решал, что с ним делать. А если поступлю, как ответственный гражданин, то отдам его чужим людям. Которых на самом деле никогда не считал достойными. И от которых даже слова благодарности не дождёшься. Всё отберут на шею сядут и скажут, что так и было. Тому самому «хамлу». К тому же, я ведь ничего не у кого не украл, я нашел ничейное!
— И не захотел ни с кем делиться.
— О, я скрипел зубами, всё думал — почему я такой порядочный? Как же все сделать, чтобы ну совсем никого не обидеть, никаких правил не нарушить? Правил, установленных не мной… А потом решил, впервые в жизни сделать то, что я хочу. Именно я, — Шульц ударил себя кулаками в грудь. — А не кто-то другой, которому до меня и дела нет.
— Выпил? — хмыкнул Виктор.
— Как ни странно, нет.
— И на трезвую голову решил сколотить банду.
— Вроде того…
— Сначала тебе понадобился исполнитель, — сказал Виктор. — Который бы копал артефакты. Часть шла на продажу, чтобы это дело окупалось. Но ты же не просто коллекционер. Тебе нужны были восторженные слушатели. Сперва бедняжка Иоланта. Она честно исполняла свою роль, но тебе было мало…
— На самом деле, я хотел… обсудить всё со специалистом, — встрял Шульц. — А Иоланта… все её знания получены от меня.
— Минуту назад ты говорил, что не хотел делиться открытием, — напомнил Виктор. — Потому что «от чужих людей даже слова благодарности не дождешься», конец цитаты. Определись уже, нужно тебе общество, или оно только хамит, унижает, лезет вверх по головам и никогда не поймет душу настоящего ценителя.
— Согласен, это не очень… последовательно, — вздохнул Шульц. — Я думал, что может быть, найдутся достойные люди. Как например один наш общий знакомый…
— А что если эти «достойные люди» сочтут недостойным тебя?
— Увы, такое возможно, — Шульц опустил глаза.
«Так вот чем у вас закончилось» — подумал Виктор. — «Искал родственную душу, знатока и ценителя, а Вольфрам на тебя посмотрел, и решил, что ты нафиг не нужен. Например, потому что у тебя нет того что он ищет».
— Финал был закономерен, но знаешь что? — Шульц вдруг посмотрел Виктору прямо в глаза. — Я ни о чем не жалею. Я сделал величайшее открытие за последние сто лет. Видел такие чудеса, которые никому даже не снились.
Он вдруг напомнил себя прежнего. Будто снова сидел в своём кресле у огромного иллюминатора и рассказывал гостям об артефактах.
— Позволь дать тебе совет, — вздохнул Виктор. — Мир такой, какой он есть. Состоит из несправедливости, грубости и людей, которых ты предпочел бы не знать. В основном. Но ты ничего с этим не сделаешь. Поэтому нужно просто найти себе цель и не ждать благодарности.
— А какая цель у тебя? — спросил Шульц.
— Да есть кое-какие мысли, — отмахнулся Виктор. — А тебе я дам совет. Это худшее, что можно сказать осужденному преступнику, но…
— Звучит многообещающе.
— … но иногда нужно просто убедить себя, что ты был прав. Особенно такому как ты. Иначе помрёшь от самокопания.
Шульц задумчиво потер шрам от пули и ответил:
— А сам-то уверен? У меня дурное предчувствие. Эта история еще не закончилась, Виктор. Ты совершил огромную ошибку. А может, мы вместе её совершили.
— Звучит… зловеще, — хмыкнул Виктор. — Ну прямо по законам жанра.
— Смеяться будешь потом, — вздохнул Шульц. — Если будет над чем. До всех этих… печальных событий четырёхрукие нелюди и их исчезнувшая цивилизация были очень узкой темой, известной только горстке ученых, специалистов и фанатов. Перечисляю тех, кто стоит внимания.
— А есть те кто не стоит?
— О, есть. Конспирологи всех мастей, нечистоплотные журналисты, городские сумасшедшие, кучка графоманов от литературы, которым изучать лень, сочинить проще… — Шульц попытался развести руками, но в наручниках не получилось. — Даже пара религиозных сект. Представляешь?
— И все лезут изучать этих четырёхруких?
— Они никого не трогали, а мир про них давно забыл. До тех пор, пока кое-кто, не буду показывать пальцем, напомнил всему обитаемому космосу про их любимую потерянную цивилизацию.
— Продажи взлетят, «Дитрих и Розенберг» озолотятся, — хмыкнул Виктор.
— Не без этого. Но ученые, вся толпа сумасшедших, а также множество новых людей, полезет «изучать артефакты». И, по скудоумию своему, захочет быстрого результата.
— Которого не бывает, это даже я знаю.
