Изображение снова дёрнулось, и беседка в осеннем лесу на пару секунд сменилась рубкой космического корабля. Летали мелкие осколки, бешено мигало аварийное освещение, отсек затягивало дымом. Марго всегда неплохо обращалась с внешними устройствами, но в этот раз синтез изображения давался ей тяжело. Будто из последних сил. И снова — полсекунды ряби и возврат в осенний лес.
Марго устало потерла виски, и продолжила:
— У нас осталось совсем мало времени… — она явно заговорила быстрее. — Даже не знаю, столько всего хотела сказать… Вольфрам, я всю свою жизнь шла против течения. За это меня клеймили предателем, отступницей, чуть ли не еретичкой. Даже когда ты вытаскивал меня из-под трибунала, я говорила правильные слова, но в глубине души никогда им не верила. Считала, что права и делаю благое дело. А ты знал, но делал вид что веришь мне.
— Но однажды сказал все как есть… — пробормотал Вольфрам.
— Но однажды сказал все как есть, — вздохнула Марго. — Что те, ради кого я стараюсь, кого пытаюсь… облагодетельствовать, кому хочу лучшего будущего, никогда не скажут мне спасибо. Никогда не оценят. И все будет зря. А потому надо думать о себе, хотя бы иногда. И в тот раз ты… бессовестно мне лгал. Потому что сам остался верен своему долгу, верен присяге, до конца. Но я… я поверила тебе.
«Я никогда не умел подбирать слова», — мрачно подумал Вольфрам.
— И я стала… думать о своем будущем, — продолжила Марго. — О нашем будущем. Я сомневалась, что ты примешь мои новые идеи, но в глубине души страстно этого желала. Надеялась, что ты будешь со мной и поддержишь меня. Увы, до тех пор приходилось прятать всё, что я делала. Даже от тебя. Пойти на сделку с мелкими, недостойными людьми. Дать им то, что они никогда не должны были получить.
«Эх, глупышка», — подумал Вольфрам. — «Опять за старое? И когда ж я проморгал твою очередную глупую затею?..» Некоторые из «сторонних проектов» Маргариты были весьма опасны в плохих руках. Увы, случалось всякое.
— Что хуже всего, — продолжала Марго. — Я не могла все контролировать как привыкла. Из-за конспирации. Пришлось… пустить все практически на самотёк. И получилось то что получилось, я сама была немного в шоке…
Изображение вдруг затряслось, и снова переключилось на рубку корабля. Свистел воздух, дым утягивало в пробоины в стенах, на скафандре Марго появилось несколько прорех. Одну, на животе, она зажимала рукой. Алые капли прорывались между пальцев, взлетали в невесомость, а потом вихрем уносились за борт вместе с воздухом и дымом. Камеру снова тряхнуло, с потолка посыпались искры, шальной осколок ударил по шлему, оставив трещину на забрале.
Потом изображение зарябило, и вернулось в беседку в осеннем лесу. Марго теперь выглядела бледной и держала одну руку на животе. Но в остальном ничего не выдавало ужаса, творившегося в рубке.
— Времени… совсем не осталось, — тихо сказала девушка. — Уже… совсем. Поэтому я не успею ничего объяснить. Но если кто из нас и выживет, то это будешь ты. И я оставлю… подарок для тебя. Найди его. Хочу чтобы это было у тебя, даже если ты не одобришь. Прояви… гибкость, как ты всегда делал ради меня. И со временем всё поймешь. Ведь я больше ничего не могу тебе дать. Подарок… ждет в «спецхранилище номер восемь», туда врагам ходу нет. Прикрепляю к файлу… всё, что тебе будет необходимо. Найди его!
За её спиной поднялся ветер, к хороводу осенних листьев добавились дым и искры, солнце заморгало красным заревом аварийной сигнализации, а ткань платья между пальцами стала краснеть…
— Ты всегда был со мной, даже если не верил, — вздохнула девушка. — Кода считал, что я неправа. Сегодня мы поменялись ролями. Я пыталась отговорить тебя, но не получилось, ты верен себе до конца. И сегодня моя очередь. Я буду с тобой, чем бы всё ни закончилось. Мы все друг другу сказали, Вольфрам. Прощай.
Изображение пошло рябью. На мгновение показалась рубка горящего корабля, с пристёгнутой к креслу неподвижно фигурой в изрешеченном скафандре. А потом все заволокла темнота.
Вольфрам слишком хорошо понял, откуда было отправлено сообщение. И когда. Схватился верхними руками за голову, нижними отпихнул в сторону ноутбук, и зарычал.
— Почему?!! Дура!!! Ну почему⁇ Зачем? Да чтоб тебя…
Вздрогнул, обхватил себя нижними руками, верхними закрыл лицо. И тихо пробормотал:
— Я же… я же… Я в трёх метрах от тебя сидел! Зачем так? Дурочка моя. Моя милая дурочка… Ну зачем? А теперь… сто лет прошло.
Накопитель он вытащил из пульта дежурного по связи на подземной базе Консорциума. Тогда Виктор снял ключ с тела застрелившегося офицера, любопытства ради этот пульт включил и стал смотреть. А база работала в том числе узлом секретной связи, и бесстрастно записывала всё, что творилось в радиоэфире в тот роковой день, почти век назад…
