Имущество королевы состояло из нескольких небольших узлов, причём пара из них являлась свёрнутыми походными палатками. Это хорошо показывало, насколько стремительным было бегство двора от наступающих жимуинцев. Правда я заметила у постельничего на поясе два тугих кошеля, в которых могла храниться неплохая сумма. Возможно — золотом, а это — получше любых тряпок.
Так что, к этому времени все успели подготовиться к выходу, и заминка оставалась лишь за мной. Найдмир, Кир и отец Найл обсуждали, какими воротами лучше воспользоваться, и я не стала их отвлекать. Как я могла понять, мои вещи должны были находиться в той самой комнате лазарета, где я очнулась после своего семилетнего сна.
Солдаты, топающие за спиной демонстративно, обсуждали всё, что угодно, но только не меня. Так что, пока мы добирались до лазарета, я успела узнать, где в округе живут самые доступные селянки, где продают самое дешёвое пиво и где нужно бить зверя, чтобы тебя не взяли за жопу егеря. Лейтенант всё время молчал, и я хорошо ощущала его тяжёлый взгляд. Но рассматривал он вовсе не меня, а ту, кого я несла в руке.
Уж не знаю, какие мысли блуждали за гладким лбом с прилипшими светлыми кудряшками, но когда парень увидел Пену, то сразу налился тёмной кровью и пошёл к Киру. Долго что-то рассказывал, получил ленивую отмашку и вернулся ещё более мрачный, чем уходил. Боялся, что я припомню его оплеуху? Ну и дурак: я хорошо помню все свои обиды, но могу отличить важное от второстепенного.
Как и следовало ожидать, монашки восприняли приказ начальника достаточно своеобразно: просто вытряхнули вещи из шкафа на пол и бросили сверху мою кожаную дорожную сумку. На дверце шкафа выцарапали знак-оберег от слуг Вопрошающего. Не удивлюсь, если кто-то из толстых дур ещё и молитву прочитал.
Я задумчиво поковыряла кучу одежды, размышляя, что мне из этого может потребоваться. Здесь хранилось всё, что в своё время я хранила в комнате, которую мне выделил Кир в своём замке. Большую часть, особенно из того, что дарил он, я никогда не надевала. И не собиралась. Поэтому отобранная кучка выглядела раз в десять меньше, чем то, что осталось.
— Поторопись, — каркнул от двери лейтенант. — Времени — в обрез.
— Угу, — задумчиво протянула я и сбросила с себя всю одежду. Лейтенант тут же скрылся.
Первым делом стоит надеть комбинезон из тончайшей хлопковой ткани, которая облегает тело от щиколоток до самого горла, а на руках доходит до запястий. Чёртовы пуговички между ногами! Потом натянуть сверху чёрный костюм из мельчайших металлических чешуек. На ощупь одежда весьма напоминает шкурку, которую сбрасываю змеи в период линьки: такая же тонкая, почти невесомая.
Очень полезная штука: почти невозможно пробить, даже стрелой длинного лука, пущенной в упор. К сожалению, обычный человек, если его засунуть такую кольчугу, скоро начнёт задыхаться, а потом и вовсе умрёт. Говорят, это как-то связано с той смолой, что пропитывает основу, не знаю. Даже нам не рекомендуют слишком долго носить «чешую».
Среди вещей нашёлся мой набор моющих лосьонов и книга стихов, что подарил Кир на годовщину наших встреч. Сумка казалась достаточно полной, поэтому я некоторое время размышляла, постукивая пальцами по коже обложки. Потом-таки сунула маленький томик внутрь и потянула шнуровку. Всё, осталось набросить на плечи плащ, подхватить Пену, и я готова.
Солдаты и лейтенант очень внимательно слушали отдалённый лязг и смотрели на полосы дыма, пересекающие небо. Дымных столбов стало много больше. Кажется, мои спутники понемногу начинали паниковать.
— Идём? — спросила я, наслаждаясь зрелищем бледнеющих лиц. — Или подпустим их поближе?
— Дура! — фыркнул один из вояк. — Ты бы видела, на что эти гады способны! Один раз топором махнёт — пара голов долой!
— И броню хрен пробьёшь, — угрюмо добавил второй. — Вроде как по каменюке лупишь — только оружие тупить.
— Оставить панику, — буркнул лейтенант. — Никто от вас не требует держать оборону насмерть. Наша задача: добраться до границы.
Пока мы возвращались, звон за спиной становился всё громче. Среди простолюдов этот звук породил настоящую панику, так что Киру пришлось строго прикрикнуть, чтобы прекратить галдёж. Я внезапно ощутила слабость в ногах и мерзкую дрожь, катящуюся по телу, от пяток до макушки. Кажется, зельевар не только переборщил с грибами, но ещё и бросил лишку кучерявой травы. Или что-то не так со мной.
— Выходим? — спросил Кир. Кажется, он то ли опасался, то ли просто не желал лишний раз со мной разговаривать, но тут выбора не было. — Жимуинцы вошли в аббатство. Им, конечно потребуется некоторое время, чтобы понять, где мы, но не так много, как хотелось бы.
— Время терпит, — сказала я и подошла к зеркалу. Первое и единственное, что встретилось после пробуждения. — Ты же должен знать: время терпит всегда.
