Идиотское оправдание! Какое отношение имеет пожаро-сторож к супруге убитого человека? Гасить пожар в душе настрадавшейся женщины или посторожить её дом от наемных убийц? Наспех придуманная причина - протухшая от длительного пользования. Одна надежда - поверит, не станет копаться.
Вдова отряхнула с подола невидимые крошки хлеба, которыми потчевала кур, горькая улыбка проскользнула по бледным губам.
- Наверно, сослуживец мужа?... Спасибо. Друзья Тимофеича часто навещают, помогают, чем могут... Только ни к чему помощь-то, Феденьку не вернуть, остальное... - она взмахнула худой рукой, будто отстраняла слова сочувствия и... милостыню. - Заходите в дом - молочком угощу. Феденька любил парное молочко, сам коровку обихаживал, иногда - доил...
Я молча прошел в чистенькую комнату, без приглашения уселся за стол, накрытый цветастой скатертью. Лариса Евгеньевна осуждающе покачала головой, выразительно перевела взгляд с меня на икону. Лба не перекрестил, нехристь, прочитал я в её глазах, сразу - за стол.
Перекрестилась за двоих: за себя и за неверующего гостя.
Все же поставила передо мной полулитровую чашку налила молока, нарезала вкусно пахнущий свежий хлеб.
Доверительный разговор начался со спотыканий и недомолвок. Хозяйка либо отмалчивалась, либо отвечала короткими фразами, я не умею разговаривать с близкими умерших, не могу найти ни приличествующего случаю тона, ни сочувственного выражения лица.
Через каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут понял: зря потерял время, ничего путного узнать не удастся. Из немногословных рассказов вдовы возник образ святого человека, не имеющего ни одного недостатка, обладающего такими достоинствами, что дух захватывает. Тимофеич - рачительных хозяин, не выпивоха, ни драчун, жену любил, детей обожал. А уж творческие способности убитого - достаточно поглядеть на его картины.
Не слушая отнекиваний, женщина заставила меня ещё раз полюбоваться разрисованными стенами дома, вытащила из-за печки, завернутые в чистую тряпицу, листы ватмана с картинками и портретами. Знаток я в живописи, честно говоря, никакой, даже меньше, чем никакой, но творения Тимофеича мне понравились. Особенно, на "росбетоновскую" тематику. Да и портреты хороши, главное - узнаваемы. Вот - Суворов, вот - генеральный задрал гоолву к потолку... А вот - Боже мой, как же он подметил черты характера моей подружки - Светка глядит на меня, обиженно и насмешливо... Мастер вечерней смены... Кадровик... Вартаньян...
- Друзья у Федора Тимофеевича были?
- Как же без друзей? - обидчиво поджала губы вдова. - Тянулись к нему люди, как на огонек. Тот же Суворов - дрянь человек, пьянь и матерщинник, а посидит с моим мужиком за чаем - трезвеет, перестает браниться. Со всеми Тимофеич язык находил, ко всем душой прилипал. Вот только соседа не любил, как завидит - день волком ходит, пачку сигарет высмаливает...
- А кто - сосед?
Спросил и точно знал ответ. Сердце колотилось, будто полковой барабан в старой царской армии. Зря сожалел о потерянном времени, оно вовсе не потеряно, вон какую находку подбросило!
- Дряной старикашка. Дед Ефим. Он на Росбетоне работает сторожем...
Итак, пересеклись дорожки воротного стража и доброго бетонщика. О такой удаче я только мечтать мог. Уж не дед ли Ефим подстроил падение плиты на Тимофеича - не сам, естественно, при помощи той же крановщицы?
- Что не поделили? Соседи ведь...
- Грешно сказать, но таких соседей - в гробу видеть! Сколько дед принес нам горестей - ни в одной книжке не опишешь. То милицию наведет дескать, Тимофеич в баньке фальшивые деньги рисует. То дохлую кошку перебросит через забор... А давеча, перед самой кончиной Феденьки, царство ему небесное, что удумал, гнилая кочерыжка. Сам не заявился - боится, небось, соседского парнишку подослал. Так и так, порешил кабанчика прирезать, одолжите тесачок, возверну, мол, с добрым шматком сальца...
В душе у меня заныло, будто там непонятным образом очутился больной зуб.
- Что за тесачок?
- Дед Феденьки с фронта привез. Острый - ужас... Хозяин в баньке был, а я по бабской доброте не отказала... На второй день перехватила Ефима около калитки и спрашиваю тесачок. А этот злодеюга круглит воровские глазища. Что ты, Ларисочка, не брал я, напраслину возводишь. Да и кабанчика, мол, рано резать - пусть жирку нагуляет... Так и пропал ножик, одни ножны и остались...Грешна, муженьку ничего не сказала, побоялась, как бы он не начистил морду ворюге...
Обозначились две зацепки, связанные между собой: соседство деда Ефима с Тимофеичем и судьба чертова гитлеровского кинжала. Плюс - развалился миф о поездках бывшего сексота органов на садовый участок. Зачем он, спрашивается, владельцу обширного подворья на берегу реки на окраине Кимовска?
Молодчаги, ребятишки, круто завернули, - щедро похвалил я в душе изобретательных преступников, только одного не учли - наличие умного сыщика, замаскированного под начальника пожарно-сторожевой слшужбы Росбетона. Как бы им эта оплошка боком не вышла, геморроидной шишкой не вспухла.
Я невольно поглядел в окошко.
