Когда мы дошли до двери моей комнаты, он остановился. Повернулся ко мне, и в его серых глазах смешались слишком многие эмоции: гнев, беспокойство, забота. В этом взгляде не было ни одного пустого слова, ни капли фальши – он смотрел так, словно видел меня насквозь, словно чувствовал каждую тень моих переживаний.
– Ты заслуживаешь большего, Мэди. Никто не имеет права так с тобой обращаться. Понимаешь? – его голос был низким, но в нём звучала твёрдость, которая одновременно успокаивала и заставляла сердце биться чаще.
Я кивнула, не находя в себе сил заговорить. Его слова пробрались куда-то глубже, чем я ожидала, заполняя меня теплом, которое вытесняло остатки страха.
– Спасибо, Айкер, – тихо произнесла я, опуская взгляд в пол. – За всё.
Он шагнул ближе, его взгляд стал мягче, но напряжение в теле всё ещё ощущалось. Айкер медленно поднял руку и осторожно провёл пальцами по моей щеке, где всё ещё горел след от удара. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но заставило меня затаить дыхание.
– Если она когда-нибудь сделает это снова… – начал он, но замолчал. Затем, глубоко вздохнув, добавил: – Я этого не позволю.
Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент он наклонился ближе. На мгновение его глаза встретились с моими, словно спрашивая разрешения. Я не отстранилась, и его губы мягко коснулись моих. Поцелуй был коротким, но в нём читалась вся его забота, тревога и что-то ещё, что я не могла сразу понять.
Когда он отстранился, я почувствовала, как моё дыхание сбилось, а сердце стучало в ушах громче, чем раньше. Он посмотрел на меня так, словно хотел что-то сказать, но передумал.
– Отдыхай, – сказал он почти шёпотом и прислонился губами к моему лбу. – Завтра трудный день. Если тебе что-то понадобится, – он улыбнулся, посмотрев в мои глаза, – ты знаешь, где меня найти.
Он повернулся и ушёл в свою комнату, оставив меня стоять у двери с дрожащими руками и ощущением, будто земля под ногами слегка покачнулась. Зайдя в свою комнату и закрыв дверь, я коснулась своих губ, которые ещё хранили его тепло.
Сердце билось в бешеном ритме. Но, несмотря на всё, что произошло за этот вечер, я почувствовала себя легче. Словно этот поцелуй внёс в мою жизнь хоть немного света.
Завтра будет трудный день, но теперь я знала, что не одна.
– Мэди, ты где? – голос папы эхом разнёсся в пустоте.
Я открыла глаза и оказалась возле нашего дома в Галене. Он выглядел таким же, каким я видела его в последний раз: светлый и уютный, но немного обветшалый. Но с ним что-то было не так. Воздух был густым настолько, что, казалось, его можно было потрогать. Он дрожал, а свет от заходящего солнца казался ненатурально красным, словно всё вокруг пропитывалось багровым оттенком.
– Мэди, иди сюда, милая, – снова раздался голос папы, но уже ближе.
Я обернулась и увидела его. Он стоял позади меня на дорожке и протягивал руки ожидая, когда я пройду в его объятия. На его лице была знакомая улыбка, которую я помнила с детства, но в его глазах было что-то чуждое.
– Папа? – проговорила я неуверенно, но ноги сами повели меня к нему.
Он сильнее протянул руки, и я заметила, как кожа на его ладонях была серой, мёртвой, испещрённой чёрными пульсирующими нитями, а пальцы были длинными и тонкими.
– Мы так скучали по тебе, Мэди, – голос был мягким, обволакивающим, но в нём звучала холодная пустота.
– Папа, что происходит? Где мама? – спросила я, чувствуя нарастающую тревогу.
Он только улыбнулся и указал в сторону дома. Я повернулась и заметила, что дверь в дом была приоткрыта, и оттуда лился мягкий свет.
– Она ждёт тебя там.
Я медленно вошла внутрь. Ощущение, что я шагнула в другой мир, накатило мгновенно. Я оказалась в столовой бункера, внутри которой всё было идеально чистым. Среди других столов, в самой середине, стоял круглый стол, за которым сидела мама. Она улыбалась мне, но её улыбка была странной: слишком широкой, слишком неподвижной.
– Мэди, дорогая, садись с нами, – её голос звучал так, будто его пустили через сломанный старый радиоприёмник.
Я подошла ближе. На столе перед мамой стояла тарелка, но вместо еды на ней лежало что-то чёрное, пульсирующее, словно сердце. Она подняла его ложкой и медленно поднесла ко рту.
– Мама, остановись! – крикнула я, но ноги будто приросли к полу.
Она посмотрела на меня, и её глаза… Они были чёрными, бесконечно глубокими.
– Ты должна присоединиться, Мэди, – её голос стал низким и гортанным.
Холодная рука папы легла на моё плечо.
– Мы все семья, милая. Семья должна быть вместе.
В тот момент что-то сжало меня изнутри и в животе разлилась дикая, жгучая боль. Я схватилась за него и посмотрела вниз: мои руки были в чёрной липкой жидкости, а из живота начали вырастать длинные чёрные линии, которые пульсировали и разрастались по всему телу, словно корни.
– Папа, что вы делаете? – закричала я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.
Мама поднялась из-за стола. Её посеревшее лицо начало растягиваться и трескаться, словно маска, из-под которой вырывался густой чёрный дым.
– Мы ждали слишком долго, Мэди. Теперь твоя очередь.
