Когда мы наконец достигли вершины, Тео первым перебрался через перила и подал мне руку, помогая забраться на площадку. Маркус поднялся следом и тут же вытащил рацию.
– Мы на месте, – сказал он, осматриваясь по сторонам. – Южная башня, вы добрались?
– Да, мы на позиции, – послышался голос Райана.
– Грета?
– Мы с Хантером готовы, – отозвалась она.
Маркус убрал рацию, затем сбросил с плеч рюкзак и вытащил бинокль. Я шагнула ближе к краю, бросая взгляд вниз, и почувствовала, как дыхание перехватило от увиденного.
С этой высоты равнина раскинулась перед нами, словно огромный холст, на котором застыло что-то противоестественное. Там, внизу, совершенно беззвучно стояло огромное полчище претов.
– Это так… странно, – прошептала я, подходя ближе к краю, где стояли Маркус и Тео, смотря на толпу в бинокли.
– Пока это обычно, – сказал Маркус и, опустив бинокль, сел на край платформы рядом с Тео.
Я села рядом.
– Можно я взгляну?
Он молча протянул мне бинокль, и я прижала его к глазам, направляя на полчище. Тысячи серых, застывших тел стояли, плотно прижавшись друг к другу, словно монолитная масса. От их абсолютной неподвижности внутри зародилось странное, липкое беспокойство. Я видела нечто подобное раньше – перед обрывом, когда они стояли стеной, будто загипнотизированные. Но здесь было иначе. Что-то в этой картине казалось… неправильным. Я медленно повела взгляд выше, стараясь разглядеть центр скопления. Там, где по логике должен был находиться эпицентр их скопления, зияла пустота.
Глухая, ровная брешь в самом центре толпы.
Я замерла, вцепившись в бинокль сильнее. За этой пустотой ничего не было видно. Просто чёрное, неподвижное ничто.
Встав на ноги, я вновь осмотрела полчище, и тогда заметила ещё одну деталь. По краю этой бреши стояли вытянутые, длинные мутанты, чьи силуэты я уже встречала прежде. Такие же, как тот, что когда-то преследовал нас в лесу. Остин тогда рассказывал, что эти преты мутировали гораздо сильнее остальных, превращаясь в нечто, что больше напоминало разумных существ, чем хаотичных монстров. Позже мы видели таких в роли главарей полчищ, тех, кто управлял массами.
– Что ты видишь? – спросил Маркус, выведя меня из оцепенения.
Я медленно убрала бинокль, но взгляд всё ещё был прикован к странной формации.
– Они стоят… по загнутой спирали? – тихо спросила я, чувствуя, как что-то холодное пробежало по позвоночнику.
Они бросили на меня настороженные взгляды и тут же поднялись, переглянувшись.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Маркус, забирая у меня бинокль и снова глядя на равнину.
– Ну… они будто бы выстроились в форму, – объяснила я, нервно сглотнув. – Полчище будто образует закручивающуюся спираль, а её центр… пуст. А по краям этой бреши стоят те длинные… – я замялась, не зная как их назвать.
– Пульсары, – тихо произнёс Маркус. – Мы зовём их пульсарами.
Я кивнула и продолжила:
– Пульсары и… больше ничего нет. Несколько метров пустоты, как будто что-то должно быть внутри, но его там нет. Это слишком правильно… слишком упорядоченно.
Маркус нахмурился и перевёл взгляд на Тео
– Иисусе, – пробормотал Тео, резко отняв бинокль от глаз. – Действительно, так и есть. Они словно выстроились вокруг чего-то.
– Или кого-то, – глухо добавил Маркус. Его голос звучал настороженно. – Она права, это слишком правильно. Если бы это была просто хаотичная остановка, они бы не стояли так ровно. Полчища не ведут себя так. И дроны раньше спокойно летали над ними.
После его слов тишина вокруг стала ещё плотнее, давя на уши, словно тяжёлое покрывало. Мне вдруг показалось, что я слышу гул. Далёкий, едва уловимый, проникающий сквозь воздух и отдающийся внутри черепа. Даже лёгкий ветер перестал казаться освежающим – теперь он будто пронзал кожу, оставляя на ней холодные следы.
– Что бы это ни было, нам нужно выяснить, что находится в центре, – сказал Тео, сжимая плечи, будто пытаясь согреться от ледяного ветра, дувшего с равнины.
Я попыталась удержать дрожь в голосе:
– Мы же не собираемся просто так туда спуститься, верно?
– Точно не можем, – согласился Маркус, доставая рацию. – Райан, что вы видите?
Ответ пришёл не сразу.
– Ничего необычного, Маркус. Они просто стоят.
Маркус провёл рукой по лицу, обдумывая то, что мы видели.
– Грета?
– Да, Маркус?
– Ты можешь пустить дрона выше, но дальше от полчища? Мне нужен вид сверху.
– Сейчас попробую.
Мы замерли, ожидая. Тишина на другой стороне длилась дольше, чем обычно.
– Маркус, я… – наконец прозвучал её голос, но теперь в нём явно чувствовалась тревога, которая не давала ей договорить. – Я впервые вижу что-то подобное.
Я сжала кулаки, чувствуя, как напряжение в груди растёт с каждой секундой. В горле пересохло, а сердце отбивало быстрый, гулкий ритм.
– Ты можешь приблизить центр? – спросил он.
Ещё несколько мгновений молчания.
– Попробую…
Грета замолчала, но через несколько секунд выдала:
– Ничего не видно, Маркус. При приближении на картинке появляются помехи, и они стоят слишком плотно, а пульсары слишком высокие. Но твою мать… – выругалась она. – Что это вообще такое?
По моей спине пробежал холодный мурашистый жар.
