И на какую-то короткую, почти невесомую секунду мне показалось, что между нами зависло нечто большее, чем просто молчание.
– Спасибо, что рассказал мне это, – тихо сказала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. – Хотя от этого мне не стало легче.
Маркус смотрел на меня ещё пару мгновений, потом тихо произнёс:
– Легче не станет, Мэди. Но правда всё равно важна. Без неё мы не сможем дальше двигаться по жизни.
Я молча кивнула, отводя взгляд. Вдали полчище всё также оставалось неподвижным, словно огромный застывший ураган, готовый накрыть нас в любой момент. Спираль, центр, преты, пульсары – всё это было так… чуждо.
Маркус снова заговорил, чуть хрипло, будто ему самому тяжело было произносить эти слова:
– Я много думал о надежде. О том, куда и как она заставляет нас двигаться, даже когда мир вокруг рушится. Но… есть вещи, которые мы не можем исправить или повлиять на них. И мы должны это принимать.
– Может, поэтому мне так сложно, – сказала я, не поворачивая головы. – Я не хочу принимать, что что-то уже не исправить. Не хочу думать, что всё, ради чего мы боремся, просто исчезнет в один миг.
– Это не исчезнет, пока ты помнишь, ради чего борешься.
Его слова застряли у меня в голове, перекрывая шум ветра. Снова тишина.
Мы сидели неподвижно, каждый обдумывая что-то своё. Я чувствовала, что его слова – это не просто попытка меня утешить. В них было что-то личное, что-то, что он, возможно, переживал сам.
– Ты ведь тоже борешься, да? – спросила я, нарушая затянувшееся молчание.
Он чуть повернул голову в мою сторону, но взгляд всё ещё был устремлён на равнину.
– Каждый день, – тихо ответил он. – Мы все боремся. За своё, за чужое, за то, что осталось.
– И что для тебя самое важное? – вдруг спросила я, осознавая, как сильно хочу это знать.
Он молчал. Долго. Я даже подумала, что он ничего не скажет. Но спустя несколько долгих секунд, когда ветер приглушил все звуки, кроме нашего дыхания, он наконец произнёс, почти шёпотом:
– Люди.
Я удивлённо посмотрела на него, но он всё так же не сводил взгляда с равнины.
– Люди? – переспросила я.
Он кивнул.
– Я могу потерять наш дом, еду, спокойствие, даже здоровье. Но пока рядом есть те, за кого я готов драться, пока есть те, кто смотри на меня и верит… – он на мгновение замолчал, и этот короткий перерыв будто дал его словам ещё больше веса. – Это всё, что имеет значение. Всё остальное – не самые важные для меня детали.
Я смотрела на него, ощущая, как внутри что-то невидимое переворачивается и пульсирует в груди. В его словах была такая искренность, такая твёрдость, что в них хотелось утонуть.
– Это… звучит правильно, – выдохнула я, чувствуя, как в груди разливается тепло, наполняя меня изнутри.
Маркус наконец повернулся ко мне и его глаза встретились с моими. В его глазах отражалась глубина – тяжесть прожитого, боль утрат, но вместе с тем несгибаемая сила, удерживающая его на ногах, заставляющая идти дальше, несмотря ни на что.
– А что важно для тебя, Мэди? – спросил он, и от этого вопроса я замерла.
Я опустила глаза, обдумывая свой ответ, но каждое слово застревало в горле, запутываясь в эмоциях, которые я не знала, как выразить.
– Для меня… – начала я, но голос предательски задрожал. – Наверное, то же самое. Люди. Мой брат, дядя, подруга… люди из Галены, которых я знала всю свою жизнь… – я на мгновение замолчала, а затем, чуть тише добавила: – И вы.
Маркус медленно выдохнул, а когда я снова взглянула на него, в его глазах появилась мягкость, которую я ещё никогда раньше не видела.
– Возможно, однажды, мы сможем выяснить, что случилось с вашими людьми из Галены, – сказал он. – Это будет сложно и очень рискованно, но мне нравится рисковать.
Я невольно улыбнулась, услышав его слова. Возможно, это именно то, что я хотела услышать. Но вместе с этим я понимала: то, о чём он говорит, – почти невыполнимо.
– Ты уверен? – спросила я, едва сдерживая сомнение в голосе. – Там может быть ловушка или ещё что-то…
– Я уверен, – твёрдо ответил он. – Любой риск оправдан, если он даёт шанс на что-то больше, чем просто выживание. Мы здесь не только ради того, чтобы жить. Мы здесь, чтобы сохранять смысл этой жизни.
Я молча кивнула, ощущая, как его слова резонируют где-то глубоко внутри. Отчаяние и страх, которые преследовали меня последнее время, начали медленно растворяться, как утренний туман под лучами солнца. Его присутствие было чем-то вроде якоря, который удерживал меня от того, чтобы окончательно утонуть в море тревог.
Тем временем ветер усиливался, приносят с собой ещё более резкий запах гнили. Он был настолько густым и въедливым, что казался почти материальным – проникающим в лёгкие, оседающим на коже, застревающим в горле. Я зябко поёжилась, закутываясь в тёплую кофту, которую Маркус накинул мне на плечи, и отвела взгляд обратно к равнине.
– Что, если мы никогда не узнаем, что находится в центре этого странного полчища? – пробормотала я, почти себе под нос.
– Мы узнаем, – уверенно ответил Маркус. – Это вопрос времени.
Я задумалась. Что, если это не просто случайное скопление? Что, если это… что-то большее?
