Я кивнула, чувствуя лёгкое облегчение от уверенности в голосе Греты, но тревога всё ещё сидела где-то глубоко внутри. Мысли о тех, кто мог там выжить, не давали мне покоя. Я надеялась, что они в порядке, прячутся в том бункере и у них есть всё необходимое, чтобы дождаться нас.
– Пора, – раздался голос Маркуса от машины, и я заметила, как он подавал мне знак садиться. Грета сжала мою ладонь напоследок и отправилась к своей машине.
Забравшись на заднее сиденье, я старалась не смотреть на Остина сидевшего рядом, и тем более на Тео, который от любой проявившейся эмоции на моём лице начинал сыпать столько шуток, что мне порой хотелось ему сильно врезать.
Машина плавно тронулась, выезжая за медленно открывающиеся ворота ангара. Небо ещё было усыпано звёздами, которые закрывали лёгкие облака, говоря о том, что ночь ещё не закончилась. В этот раз наша машина была первой в колонне, что давало возможность смотреть вперёд на дорогу, а не на задние фары какой-нибудь впереди идущей машины.
Маркус сидел за рулём, его взгляд был сосредоточен на дороге, даже несмотря на то, что вокруг пока не было никаких препятствий. Тео, как обычно, развалился на переднем сиденье, время от времени громко посапывая или даже всхрапывая. Остин сидел справа от меня и его напряжение было почти осязаемым. Я старалась не поворачиваться к нему, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом, понимая, что впереди меня ждёт разговор, который я пока не готова вести.
Дорога была ухабистой и влажной. Судя по всему, не так давно шёл дождь, который оставил после себя грязь и мелкие лужи, которые машина с хрустом преодолевала на высокой скорости. Холодный воздух пробивался через мельчайшие щели, оставляя ощущение сырости. В этот же момент я пожалела, что в очередной раз не взяла с собой на вылазку куртку, а просить кого-то из мужчин я не хотела. И так слишком много внимания было к моей персоне в последние дни.
Четыре часа мы ехали, погружённые в молчание, без остановок даже на короткий перерыв. Лишь иногда Маркус переговаривался с Гретой, которая, как всегда, умело вела нас по обходным маршрутам, минуя полчища и небольшие стаи претов. Солнце уже успело подняться высоко, и в салоне стало теплее. Несколько раз я проваливалась в короткий сон, но каждый раз резкие рывки машины на ухабах или объездах возвращали меня в реальность.
Пейзаж за окном менялся: болотистые равнины уступили место густым лесам, затем открылись бескрайние луга с редкими деревьями. Каждый новый вид напоминал о том, как много в нашем мире было территорий, захваченных природой после катастрофы.
Чем ближе мы подъезжали к Галене, тем сильнее сжималось что-то внутри меня. Нервы не давали покоя, и я бессознательно начала кусать свой указательный палец, на котором осталось несколько едва заметных белесых шрамов. Мы знали план, он был простым и чётким, но мне от этого легче не становилось. Что-то в груди нарастало, предчувствие, что всё может пойти совсем не так.
Молчание нарушил шум упаковки – Тео раздал всем сэндвичи и пока мы дружно их жевали, рация внезапно ожила, разрезая тишину:
– Группа Эхо, на связи, – раздался низкий, незнакомый голос, полный профессиональной уверенности.
Маркус сразу же потянулся к рации, сняв её с крепления.
– Докладывайте, – коротко произнёс он.
– Добрались до окрестностей Галены, – сообщил голос. –Приступаем к разведке вместе с группой Пламя.
– Принято, – ответил Маркус. – Обо всём сообщать незамедлительно.
Не дожидаясь ответа, он вернул рацию на место, но, прежде чем убрать руку, ненадолго задержал её на устройстве. Его взгляд на мгновение поднялся к зеркалу заднего вида, и наши глаза встретились. В его взгляде была уверенность, будто он пытался передать мне свою решимость. Я просто кивнула и уткнулась взглядом на свой недоеденный сэндвич. Остин молча откинулся на спинку сиденья, его напряжение по-прежнему чувствовалось, но он ничего не сказал. Лишь Тео, откусив очередной кусок своего обеда, нарушил тишину:
– Эхо и Пламя, – с набитым ртом пробормотал он и усмехнулся. – Хотел бы я, чтобы нас называли так же эпично. А то просто «группа Маркуса». Где здесь справедливость?
Маркус свёл брови и бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Я, немного оживившись, попыталась разрядить атмосферу:
– Ну, может, мы тоже можем выбрать себе название? – я пожала плечами, раздумывая. – Как насчёт… «Орион» или… О! «Легион света и сарказма»?
Тео моментально подхватил мою идею, повернувшись ко мне с искоркой в глазах:
– «Легион света и сарказма»? Великолепно! – сказал он. – Хотя, боюсь, что света в нас меньше, чем сарказма.
Я хихикнула, возвращаясь к своему сэндвичу.
– Мэди, ты только скажи, и я сделаю тебе официальное предложение вступить в клуб креативщиков, – продолжил Тео с напускной серьёзностью. – Но вот я бы ещё подумал над названием «Маркус и его великолепная четвёрка». Но это больше звучит как название мыльной оперы.
– Только не вздумайте предлагать мне участвовать в этом спектакле, – сказал Маркус, но уголки его губ едва дрогнули в улыбке.
