– Давай я, – тихо, но твёрдо предложила я, забирая из дрожащих рук Джесси тарелки. Её глаза были широко распахнуты, а дыхание сбивалось от волнения. Подхватив кастрюлю за остывшую ручку, я успела сделать лишь шаг, когда почувствовала, как земля под ногами начала вибрировать. Сначала лёгкая дрожь, будто бы это мои собственные колени подгибались от усталости и страха, затем всё сильнее – словно невидимые силы пробуждались где-то глубоко под землёй.
Джесси метнулась ко мне взглядом, полным ужаса.
– Что это такое? – её голос прозвучал хрипло, почти на грани срыва.
– Полчище, – замерев, коротко ответил Остин и хлопнул дверью багажника. Его голос был низким и спокойным, и от этого ещё более пугающим. – В машину, – тихо, но твёрдо скомандовал он.
Сковывающее страхом оцепенение длилось всего секунду. Я рванула к машине, бросив на землю всё, что держала в руках. С громким металлическим звоном вся посуда упала на землю, раскатившись по сторонам. Горячие капли от брызнувшего со дна кастрюли риса обжигали ноги через плотную ткань джинсов, но я не обращала на это внимания. Инстинкт взял верх над болью. Открыв дверь машины, я почти влетела внутрь, судорожно дёрнула спинку кресла, пытаясь поднять её, а затем принялась вырывать заедавший от резких движений ремень безопасности. Пальцы дрожали так сильно, что я никак не могла зафиксировать защёлку, а сердце колотилось так громко, что, казалось, я слышу каждый его удар в висках. Снаружи донеслись торопливые шаги и глухой стук двери. Джесси кубарем влетела на заднее сиденье, тяжело дыша, а Остин тут же захлопнул её дверь и сел за руль. Его лицо было застывшей маской напряжения – суровое, сосредоточенное, с заострившимися скулами.
Двигатель взревел, разрывая утреннюю тишину вокруг, и машина сорвалась с места, поднимая за собой густое облако пыли. Колёса скрежетали по сухой земле, вздрагивая на каждом ухабе. Остин сжимал руль так крепко, что его побелевшие костяшки казались мраморными, а напряжение буквально висело в воздухе, пропитывая каждую секунду тяжёлым ожиданием чего-то страшного.
Когда мы выехали на дорогу, я всё ещё ощущала сердце, бьющееся где-то в горле. Обернувшись назад в полоборота, я быстро оглядела сиденье. Лео сидел неподвижно, плотно прижавшись к окну, его лицо было бледным от страха, как у загнанного зверька. Джесси, зажмурившись изо всех сил, обеими руками вцепилась в обивку кресла так крепко, что её костяшки побелели так же, как и у Остина. Но даже их испуганные лица не могли отвлечь меня от того, что я увидела.
За машиной, словно живой кошмар, стремительно приближалась огромная туча изуродованных тел. Серые, изломанные фигуры претов двигались с пугающе быстрой скоростью. Среди них выделялись длинные, худощавые силуэты главарей, которые, казалось, вели эту орду за собой, словно пастухи стадо. Они двигались ещё быстрее, чем остальные, словно их подгоняла невидимая сила – наш страх.
Моё сердце пропустило ещё несколько ударов. Я чувствовала, как холодный, липкий ужас охватывает меня, парализуя движения.
– Остин, там… – прошептала я и мой голос предательски дрогнул.
– Я вижу! – рявкнул он, не оборачиваясь. – Сядь на место!
Я послушно развернулась, глядя в пустоту перед собой, и с силой вцепилась в ремень, словно он был моим единственным спасением в этом хаосе.
– Они нас догонят! – закричала Джесси, её голос был целиком пропитан паникой.
– Не догонят, – уверенно ответил Остин. – Джесси, немедленно пристегни ремень, – жёстко добавил он.
Остин продолжал гнать машину на пределе её возможностей, и рёв двигателя сливался с грохотом колёс, перескакивающих через выбоины и разрушенные куски дороги. Его руки заметно дрожали на руле, а напряжение в каждом движении выдавало, что он сосредоточен до предела.
Каждый метр дороги давался с трудом. Упавшие стволы деревьев, растянувшиеся поперёк пути, словно специально проверяли нас на прочность. Остин едва успевал уворачиваться от очередной преграды, крепко сжимая челюсти и ругаясь себе под нос.
Спустя несколько мучительных минут я заметила, что мы немного оторвались от полчища претов. Но это не принесло заметного облегчения – моё дыхание было всё таким же тяжёлым и неровным, а в груди страх продолжал выжигать огромную дыру. Чтобы хоть как-то вернуть себе контроль, я машинально прикусила палец, обмотанный бинтом. Острая боль оказалась неожиданно полезной – она помогала вернуть ясность мыслей и не позволяла панике полностью захлестнуть меня.
– Кажется, мы немного оторвались, – выдавила я, не сводя взгляда с зеркала на двери.
Остин мельком взглянул в зеркало заднего вида, но его лицо осталось таким же застывшим в настороженности. В его глазах мелькнуло облегчение, но оно было слишком мимолётным.
