Подобрав свои вещи, я вышла из палаты. Но не ушла сразу. Несколько секунд стояла в пустом коридоре, прислонившись к холодной стене и слушая, как сердце всё ещё бешено колотится в груди.
Остин был моей семьёй. Моим единственным нерушимым якорем в этом хаотичном, безжалостном мире. Видеть его таким слабым было больно. Невыносимо больно
Но теперь я знала, ради чего должна была становиться сильнее.
Я выпрямилась, глубоко вдохнула и провела ладонью по лицу. Остин был прав – рисковать нужно, но не слепо, не поддавшись импульсу, а осознанно, с умом. Если я действительно хочу научиться защищать тех, кто мне дорог, мне придётся перестать строить иллюзии о героизме и принять реальность такой, какая она есть – жестокой, опасной, но при этом дающей шанс выжить тем, кто готов бороться.
Коридор был пуст, и я направилась к лифтам, позволяя усталости постепенно накатывать с каждым шагом. Сегодняшнее утро выдалось изматывающим, но каким-то образом оно же наполнило меня уверенностью. Даже Тео, со своим неизменным сарказмом, признал мой крошечный прогресс, а это уже стоило многого.
Когда я наконец добралась до своей комнаты и закрыла дверь, на меня обрушилась тишина – давящая, непривычная после всех событий дня. Лео был в школе, часы показывали полдень. Я вдруг осознала, насколько сильно ноет каждая мышца моего тела. Бросив вещи на тумбу, я рухнула на кровать, запрокинув голову, и закрыла глаза. Тепло мягкого одеяла подо мной сразу окутало, заставляя тело поддаться усталости.
Но сон не приходил.
Мысли о предстоящих тренировках гудели в голове, как занозы, не давая расслабиться. Я хотела выложиться на все сто процентов, несмотря на боль в теле, несмотря на то, что мои движения пока ещё казались мне слишком неуклюжими. Перед глазами вспыхивали отрывки сегодняшнего дня – холодный взгляд Маркуса, насмешливая ухмылка Тео, задумчивый, одобряющий взгляд Айкера. Они видели во мне что-то, чего я сама ещё не понимала.
Я вспомнила про карту, которую дал мне Маркус, и, достав её из кармана, начала крутить в пальцах, изучая выгравированные на пластике буквы.
Это вызывало во мне лёгкое беспокойство, граничащее с чем-то другим. Должна ли я была бояться? Они ведь могли раскопать что угодно, собрать обо мне всю возможную информацию. Даже если и так, то что бы они узнали?
«
Но если бы они действительно хотели причинить вред мне или Лео… у них было предостаточно возможностей сделать это. А пока что… они действительно помогали.
Я продолжала вертеть карту в руках, разглядывая каждую деталь. В какой-то момент в комнате раздался громкий, предательский звук моего голодного желудка.
– Ладно, – пробормотала я себе под нос, поднимаясь с кровати и пряча карту обратно в карман джинсов.
Десятый уровень был оживлённым, как и всегда в это время. Столовая гудела от голосов, глухого стука подносов и звона металлических ложек о тарелки. Люди сновали туда-сюда, болтая друг с другом, кто-то смеялся, кто-то выглядел сосредоточенным, как будто обсуждал что-то важное. Здесь витала какая-то особенная, домашняя атмосфера – может, из-за запаха свежеиспечённого хлеба и аромата еды, а может из-за спокойного уюта.
Я взяла поднос и направилась к раздаче, разглядывая блюда. Местные повара явно знали своё дело – все эти запахи заставляли мой желудок урчать ещё громче. Я остановилась перед выбором между запечённым мясом с овощами и пастой с ароматным соусом. В итоге решила взять пасту – она напоминала мне еду, которую готовила мама.
Сев за один из свободных столов в углу, я, наконец, позволила себе расслабиться, пока тепло еды разливалось по моему телу. Люди проходили мимо, кто-то кивал мне, кто-то просто мельком смотрел, но никто не тревожил, и это было приятно.
– Как впечатления от первого дня? – голос Тео неожиданно прозвучал за моей спиной.
Я едва не подавилась. Обернувшись, увидела Тео, стоящего рядом с подносом, на котором была, кажется, гора еды. Буквально.
Я не удержалась от смешка.
– Если не брать в расчёт, что ты оставил на мне пару синяков и несколько раз размазал по мату – всё прошло просто отлично, – ответила я, вернувшись к своей тарелке.
Он сел напротив, демонстративно ухмыляясь.
– Та часть, когда ты лежишь на мате, а я над тобой – моя любимая, – сказал он, отправляя большую порцию мяса себе в рот.
– Боюсь, если я сейчас снова закачу глаза, то они больше не вернутся в нормальное положение, – прищурилась я, играя с вилкой.
Тео засмеялся, чуть не поперхнувшись. Его смех был громким и заразительным, заставляя меня начать смеяться вместе с ним.
