Карась скривился, но тут его взгляд упал на Ирину, стоявшую неподалёку. Она была спокойна, невозмутима, даже слегка улыбалась, пока проверяла своё оружие.
— А может, ты, малышка, хочешь побыть моей игрушкой? — с усмешкой бросил Карась, не скрывая голодного взгляда. — Ты ведь тоже из "Гончих", значит должна быть покрепче, чем эти фарфоровые “обычные”.
Ирина подняла глаза, лениво окинула его взглядом и хмыкнула.
— У тебя, кажется, проблемы с самооценкой, если тебе приходится самоутверждаться через изнасилования, — сказала она, склонив голову набок. — Или у тебя просто слишком маленький член, Карась? Я могу помочь — найдём тебе увеличительное стекло.
Гвоздь прыснул, а кто-то за спиной коротко рассмеялся. Карась мгновенно побагровел.
— Ах ты, сука… — прошипел он, делая шаг к Ирине, но тут же получил жёсткий удар в живот.
Инструктор, наблюдавший за разговором, без предупреждения впечатал его кулаком в солнечное сплетение. Карась согнулся пополам, хватая ртом воздух.
— Тренировка, а не базар, — рявкнул инструктор. — Или ты хочешь развлечь нас тут кровавым цирком? Деритесь на арене, а не тявкайте друг на друга.
Карась выпрямился, зло сверкнув глазами, но не возразил. Ирина лишь усмехнулась и развернулась к арене.
Начался тренировочный бой. Здесь не было отработанных тактик, командных взаимодействий. "Гончие" бросались друг на друга с яростью, врезаясь кулаками, выбивая зубы, ломая носы. Земля окрасилась кровью. Кто-то смеялся, кто-то рычал сквозь стиснутые зубы. Они знали, что травмы не страшны, что кости срастутся, раны затянутся, что тяжёлые повреждения моментально залечит медблок. Это делало их безрассудными. Они не сдерживались, били с полной силой, рвали друг друга, потому что знали — в следующий раз им может не повезти, и лучше быть готовыми к настоящей бойне.
В середине тренировки на площадке появился Князев.
Его появление сразу изменило атмосферу. Агрессия не исчезла, но стала тише, направленной. Как только он шагнул на арену, бойцы невольно замерли, словно звери, почуявшие альфа-хищника.
— Продолжайте, — коротко бросил он.
Инструктор не стал мешкать.
— Следующее задание. Максимально быстрое убийство. Всё, что угодно, кроме медленных смертей. Никаких пыток. Чистый, эффективный удар. Не сдерживайтесь, псы!
Бойцы перегруппировались. Теперь им дали оружие. Кто-то схватил нож, кто-то короткий меч, кто-то кастеты с лезвиями.
На этот раз бой шёл молча. Тут уже не было показной агрессии — только холодное желание убить первым. Удары летели без раздумий, быстрые, резкие.
Кровь капала на песок. Один из бойцов потерял бдительность — и его мгновенно сбили с ног. Лезвие скользнуло по его рёбрам, оставляя глубокий порез. Он заорал, но вскочил на ноги, глаза налились кровью. Его противник усмехнулся, но не успел увернуться — раненый взревел и бросился на него с нечеловеческой яростью.
И вдруг… он замер.
Его тело окоченело, мышцы напряглись, глаза распахнулись в ужасе. Он пытался двинуться, но не мог. Горло сдавило невидимой рукой.
Князев стоял неподалёку, наблюдая за ним с лёгким интересом.
— Эмоции, — негромко сказал он, подходя ближе. — Опасная штука. Они делают нас сильнее, но только если мы ими управляем. Ярость полезна, но только ледяная, направленная. Если она охватывает вас, как пожар, она ослепляет и сжигает. А слепой воин — мёртвый воин.
Боец дрожал, его лицо исказилось в панике. Он хотел сопротивляться, но не мог. Пальцы судорожно дрожали, словно боролись с невидимой силой.
— Исправим, — спокойно сказал Князев.
Он вытянул руку и щёлкнул пальцами.
Боец медленно поднял руку к своему горлу. Его пальцы сомкнулись на рукояти ножа. И прежде чем кто-то успел осознать происходящее, он плавным, точным движением перерезал себе глотку.
Тишина.
Кровь хлынула на песок, боец дернулся, словно пытаясь сопротивляться, но мышцы больше не слушались его. Он рухнул на колени, а затем навзничь, захлёбываясь собственной жизнью. В его глазах застыло не только осознание произошедшего, но и первобытный ужас, с которым он встретил смерть, не способный даже закричать.
Князев вздохнул, словно только что закончил рутинную работу. Посмотрел на остальных.
— Вы должны контролировать ярость. Не быть её рабами. Если вас ведут эмоции, вы не более чем мутанты. А вы лучше, верно?
Бойцы молча кивнули. Их лица были холодны, но внутри закипало. Кто-то чувствовал страх, кто-то — восторг.
Князев усмехнулся.
— Продолжайте.
После его ухода тренировка продолжилась, но что-то изменилось. Теперь в глазах бойцов было не просто бешенство. В них появилась холодная решимость. Они больше не просто дрались.
Они учились убивать.
У Щитов группы формировались из пяти человек: два танка, два дамагера и поддержка. У Гончих команды состояли из трёх — один танк, один дамагер и один поддерживающий боец. Их подход отличался: если Щиты делали упор на защиту и дисциплину, то Гончие обучались действовать быстро, агрессивно, без жалости.