Я заметил его краем глаза. Одежда испачкана, ткань местами порвана, лицо осунувшееся, под глазами тёмные круги. На спине висел мешок, слишком тяжёлый для него, руки покрыты ссадинами. Он выглядел как все рабочие лагеря — измождённым, усталым, сломленным. Но в его взгляде была искра — отчаянная попытка достучаться. — его голос был резким, надрывным, полным тревоги. — Алло, мужики?!
Шаги за спиной, дыхание, будто он пытался догнать нас, но ни я, ни Виктор не повернули головы. Мы просто шли вперёд, ровно, без колебаний.
— Чёрт! Виктор! Ты же меня слышишь, правда?! — крик стал громче, пронзительнее. Андрей был совсем рядом.
На мгновение в голове мелькнула мысль, что раньше этот голос значил для меня что-то. Но теперь… теперь он был просто шумом среди прочих.
— Бл…, да что с вами?! — донеслось снова.
Резкий удар. Глухой стон боли.
— Рабочим нельзя орать, — лениво бросил один из сопровождающих, высокий боец из основы гвардии. Его кулак снова врезался в живот Андрея, заставив того согнуться пополам.
— Может, ещё пару раз для профилактики? — усмехнулся второй.
Андрей попытался подняться, хватаясь за грязный мешок, но получил пинок под рёбра и упал, задыхаясь. Ещё один удар, и он уже просто лежал, свернувшись, не подавая признаков сопротивления.
Я смотрел прямо перед собой. Это не имело значения.
Я не испытывал ни удивления, ни беспокойства. Это не имело значения.
Мы миновали площадь, и впереди появилось здание — наше новое общежитие. Бывшее студенческое общежитие ДВФУ выглядело строгим и серым, без лишних украшений, с одинаковыми рядами окон.
В стороне виднелось другое здание — дом с квартирами преподавателей. Оттуда доносилась громкая музыка, женский смех, крики. Вокруг валялись пустые бутылки и окурки, а рабочие молча собирали мусор вокруг здания, опустив головы.
— Вперёд, — раздался голос сопровождающего, и мы прошли внутрь.
Нас разместили по трое в комнатах. Мне досталась комната вместе с Виктором и ещё одним бойцом — невысоким, худощавым парнем с бледным лицом. Он не представился, просто сидел на своей кровати и смотрел в стену. Вещи у него были аккуратно сложены, кровать заправлена идеально.
В комнате не было ничего лишнего. Три кровати, три тумбочки, общий шкаф. Всё чисто, организованно.
Я сел на кровать. Внутри — тишина. Никаких сомнений. Никаких вопросов. Есть только долг.
Я закрыл глаза и ждал следующего приказа.
Прошло несколько недель. Время потеряло значение. В лагере не существовало дней недели, праздников, отдыха. Только рутина. Подъём, завтрак, тренировки, миссии, отчёты. И снова. И снова.
Система работала без сбоев. Гвардия превращалась в точный, холодный механизм. Никто не задавал вопросов. Никто не думал о том, что было раньше. Все просто следовали приказам, потому что так надо.