Лифт, конечно, не работал.
— Ещё бы, — пробормотал я, разглядывая погасшую панель.
Я направился к лестнице, держась в тени, и начал подниматься. Ступени были чистыми, но кое-где попадались следы. Чьи-то запылённые ботинки оставили тёмные полосы, как будто кто-то торопился сбежать. Я замер у первой площадки, вслушиваясь. Тишина.
На втором этаже в дверной проём одной из комнат торчал чей-то ботинок. Я прищурился и, держась ближе к стене, заглянул внутрь. Гончая. Я помнил этого ублюдка, один из самых сильных одарённых. Если не ошибаюсь, он мог управлять водой, сжимая её под огромным давлением — лазеры на его фоне нервно курили в сторонке. Но теперь он мёртв. Его тело было небрежно отброшено к стене, а глаза смотрели в пустоту. Кровь уже начала засыхать.
Кто-то прошёл здесь раньше меня. И явно не особо церемонился.
Но кто?
Я медленно отошёл и пошёл дальше, на пятый этаж. Здесь пахло сильнее — смесь пыли, дорогого парфюма и слабого запаха крови. Чувствовалось, что здание ещё хранит следы жизни, но людей в нём уже не было.
Где-то в глубине этажей что-то глухо скрипнуло. Я замер, прислушиваясь, но повторного звука не последовало. Может, сквозняк. Может, нет.
Президентский люкс находился в конце коридора. Я сделал глубокий вдох, проверил клинки и двинулся вперёд.
Я остановился перед массивной дверью. Деревянное полотно, покрытое тёмным лаком, выглядело совершенно обычным, если не считать мелких трещин на дверной ручке — будто кто-то сжал ее слишком сильно. Может, от злости. Может, от нетерпения.
Я толкнул дверь.
Она не была заперта.
Первое, что я увидел, — это кровь. Тёмное пятно растекалось по белоснежному ковру. В центре комнаты, чуть скособочившись, лежал труп. Мужчина в военной форме. Точнее, от формы остались лишь брюки и расстёгнутая кобура. Грудь зияла чёрной дырой — будто сердце просто вынули. Лицо застывшее, перекошенное в судороге.
А перед этим зрелищем, расслабленно откинувшись на кресле, сидел Князев.
Он выглядел так, будто происходящее его совершенно не касалось. В одной руке он лениво крутил бокал, в другой держал сигару, едва тлеющую в тусклом свете ламп. Ему даже не нужно было поднимать взгляд, чтобы почувствовать моё присутствие.
— Ты, конечно, упрямый, — он сделал небольшой глоток и ухмыльнулся. — Хотел бы сказать, что удивлён, но… нет. Где-то глубоко внутри я знал, что ты не сдохнешь так просто.
Я не ответил. Мой взгляд скользнул по комнате. Пятеро Гончих стояли у стен, замерев, как мраморные статуи. Совершенно неподвижные, без малейшего намёка на жизнь. Только один из них — стоял чуть дальше, ближе к трупу офицера.
— Не спрашивай, — Князев лениво вздохнул. — Он решил, что может меня убить. Какой-то момент я даже восхищался его смелостью. Пока не заставил его вырвать своё собственное сердце из груди.
Он равнодушно щёлкнул пальцами, сбрасывая пепел на пол.
— Жаль. Грамотный был человек. Да и способность у него была полезная — невозможно было ему соврать, очень удобный кадр.
Я нахмурился.
— Он был твоим?
— Ну, раньше — да, — Князев махнул бокалом. — Но сейчас, видимо, решил, что его больше нужен новый порядок. Или анархия. Или что там ещё греет душу слабым.
Он наконец взглянул на меня. Глаза у него были бледно-голубыми, почти прозрачными. И что-то в этом взгляде было не так.
— Надеюсь, ты не хочешь проделать то же самое, Марк? Видимо, ты виноват, что наши марионетки вышли из-под контроля? Гуров мёртв, верно?
Я ухмыльнулся, наклонив голову.
— Ой, неужели в твоём идеальном королевстве что-то пошло не по плану? Какие ужасы. Может, тебе ещё платочек дать, чтобы слёзы вытереть? Или сам справишься, великий и ужасный Князь?
Князев слегка приподнял брови, но его улыбка не дрогнула.
— Я смотрю, ты в хорошем настроении. Прямо сияешь. Что, факт того, что всё рушится, тебя так вдохновляет?
— Не поверишь, — я пожал плечами. — Но да, чертовски вдохновляет.
— И да, ваше главное оружие выведено из строя, — добавил я, кивнув на бокал у него в руке. — Что, отмечаешь? Или так, для храбрости перед неизбежным?
Князев довольно хмыкнул и пригубил коньяк.
— Тогда расскажи мне. Ты, должно быть, пришёл с пафосной речью о справедливости? Или просто хочешь меня убить? Какой у тебя план, неучтённый фактор?
Я сделал пару шагов вперёд, не сводя глаз с Князева. Он по-прежнему сидел в своём кресле, лениво покачивая бокал с коньяком. Спокойный, расслабленный, словно вокруг не полыхал лагерь, не умирали люди, не рушилась его власть.
— А ведь я почти надеялся, что ты не доберёшься, — он лениво выдохнул дым, даже не удостоив меня взгляда. — Когда Гончие из океанариума перестали выходить на связь, я сразу понял, кто в этом виноват. Когда началась эта бойня на улице, я был почти уверен, что ты рванёшь к ним, начнёшь их вырезать, а не пойдёшь за мной. Было бы так… элегантно. Исчезнуть в хаосе, затеряться среди тех, кого ты так хотел спасти. Символично.
— Ну да, шикарный финал, — я кивнул. — Осталось только вставить грустную музыку, пустить титры и показать, как ты, одинокий и несчастный, допиваешь коньяк под драматичную скрипку.