Я отступил, наблюдая, как он заваливается вперёд, а затем остаётся лежать, больше не двигаясь. Громоздкий, пылающий памятник тому, что когда-то было очередной марионеткой Князева.
Я поднял взгляд на него. Князев уже не пытался скрывать раздражение. Он дышал глубже, его пальцы сжимались в подлокотниках кресла. Его последний воин пал.
— Ну что, великий Князь, — выдохнул я, стряхивая копоть с рук. — Какие ещё трюки припас?
Ответом мне был тихий звук шагов.
Я повернул голову и увидел, как из дальней комнаты вышли они. Девушки.
Одетые в лёгкие, почти прозрачные одежды, с пустыми, мёртвыми глазами, они шагали медленно, синхронно. Как и Гончие до них, они не были собой. Князев управлял ими.
Я сразу понял, что это не просто безвольные жертвы. Их тела двигались слишком плавно, слишком слаженно. Я знал этот стиль, видел его на поле боя. Они были натренированы. И, скорее всего, у некоторых из них были способности.
— Впечатляет, правда? — раздался голос Князева. Он снова вернул себе самообладание, будто последние поражения ничего не значили. — Мои самые послушные. Настоящие драгоценности. В отличие от Гончих, они никогда не рвутся с цепи. Потому что у них нет цепей. Только моя воля.
Я стиснул зубы.
— Ты просто жалкий ублюдок, Князев.
Он лишь усмехнулся, делая ленивый жест рукой.
— Дамы, позаботьтесь о госте.
Девушки двинулись вперёд. Их лица оставались безжизненными, но движения были стремительными и выверенными. Одна исчезла с места и появилась уже рядом со мной — сверхскорость. Вторая хищно оскалилась, и на её пальцах вытянулись когти, поблёскивающие в свете пламени. У третьей губы дрогнули, и я почувствовал: что-то не так.
Инстинктивно бросился в сторону, закрывая уши. Запоздало — крик резанул по ушам, мозг будто вскипел, а тело пронзило болью. Парализующий голос.
— Ох, бедный твой будущий муж, — пробормотал я сквозь зубы, заставляя себя сфокусироваться. В ушах ещё звенело, но времени на передышку не было.
Первая бросилась в атаку, её когти полоснули воздух там, где секунду назад была моя шея. Я ушёл вниз, схватил ближайший стул и метнул в неё, но она увернулась, как кошка. Вторая уже оказалась за спиной, и я едва успел оттолкнуться, когда её удар прошёл в сантиметре от меня.
Дерьмо. Они слишком быстрые.
— Ну что, Марк? — Князев снова развалился в кресле, но в голосе сквозила напряжённость. — Ты же не станешь их убивать? Или у тебя всё-таки хватит духу?..
Он наслаждался этим. Он знал, что я не хотел убивать этих девушек. В отличие от Гончих, они не были убийцами. Они были жертвами.
Я стиснул зубы. Чёрт с тобой, Князь.
Я взмахнул рукой, и передо мной вспыхнула огненная стена, разъединяя нас. Девушки замерли, их тела напряглись, но не они колебались — Князев. Он не решался отправить их в пламя, понимая, что даже его контроль не спасёт их от неминуемой гибели.
Я поймал его взгляд. Впервые за всё время я увидел в нём сомнение.
— Игра окончена, — бросил я, глядя поверх пламени прямо в его глаза. — Больше никакого цирка. Только ты и я.
Я шагнул вперёд.
Князев смотрел на меня, но уже не с самодовольной ухмылкой, а с холодной, сдержанной злостью. Он медленно поднялся с кресла, отряхнул рукава рубашки и склонил голову набок, словно изучая меня заново.
— И что ты теперь собираешься делать? — его голос был ровным, но в глубине сквозило напряжение.
Я сделал ещё шаг вперёд, огонь за моей спиной всё ещё полыхал, отрезая нас от его последней защиты.
— О, нет, Князь, — я усмехнулся. — Легко не будет. Для тебя — точно.
Он вздохнул, как человек, которому смертельно надоел этот разговор, и покачал головой.
— Как же ты меня разочаровал, Марк. Я думал, ты умнее. Думал, ты поймёшь, как всё устроено. Какой хаос ты выпустил наружу, когда убил Гурова.
— Да, да, да, — отмахнулся я. — Ты и Гуров — единственные, кто мог «спасти» этот мир, да? Давай честно, ты просто наслаждался своей властью, ты жил, как хотел, и теперь тебя это устраивало.
Он прищурился.
— И что дальше? Думаешь, я единственный, кто делает подобные вещи? Марк, таких как я — сотни. Мир всегда принадлежал сильнейшим. Думаешь, ты его изменишь?
Я молча шагнул вперёд, сокращая дистанцию, и его пальцы дёрнулись.
В ту же секунду я почувствовал это.
Не грубую попытку взять меня под контроль, а нечто более тонкое, изощрённое. Он не пытался сломить мой разум, нет. Он давил на тело. На мышцы, сухожилия, нервы. На малейшие реакции. На всё, что не защищено моим щитом. Он пытался заморозить меня на месте.
— Видишь ли, Марк… ты всё ещё человек, — его голос стал тягучим, почти гипнотическим. — Как бы ты ни был силён, твои рефлексы, твои реакции — всё это можно скорректировать. Всё это… можно подчинить.
Гребаный ублюдок.
Каждый шаг давался с трудом. Каждое движение было словно через сироп. Казалось, что мой собственный организм сопротивляется мне.
Нет.