Вокруг запястий очерчены бескровные дорожки кожи. Эти отметины, оставшиеся на память от веревок, цветочки по сравнению с кроулианскими порезами. А суммарная боль всех моих ран, в свою очередь, цветочки по сравнению с тем, что мне еще предстоит.
Вернулась Шерилин с бинтами и пластырями. Они покрывают половину моего туловища. Дамы так спешили обездвижить меня, что оставили меня обнаженным. Их можно понять.
Корча гримасы, я натягиваю майку и остальную одежду, разбросанную вокруг. Меня переполняет какое-то чужеродное чувство – кажется, это то, что называют благодарностью. Прилив благодарности этим двум ангелам, которые вытащили меня на свет из темной пещеры.
Но когда я обнимаю Шерилин, она застывает, как окоченевший труп, и быстро отстраняется. Бекс едва смотрит на меня, не то что не идет на физический контакт. Я неловко приобнимаю ее, но она отступает на шаг назад и поднимает руки ладонями вперед. Ее руки трясутся, но голос – тверд.
– Джек, я не хотела иметь с тобой ничего общего еще до того, как ты пытался меня убить.
Слава богу, она понимает, что я был не в себе, точнее, не в нормальном своем состоянии, и говорит, что не станет подавать на меня в суд.
О боже.
Ховитц.
Воспоминание об убийстве такое туманное… Я почти готов поверить, что мне все приснилось. Но я приоткрываю дверцу шкафа, совсем чуть-чуть, и едкий запах проникает мне в ноздри. Я вижу его обмякшее тело. Выпученные глаза, попадавшие на колени вешалки. Алая улыбка поперек горла.
От этого зрелища в легких заканчивается кислород. Я плотно закрываю дверцу, наваливаюсь на нее спиной и хватаюсь за сердце. Оно стучится в мою ладонь. Я обвожу взглядом поплывшую комнату, чтобы удостовериться, что никто не видел. Точно так же поступила бы Ая.
Нужно рассказать Бекс и Шерилин, как вышло с Ховитцем. Но я не могу справиться с мыслью о том, как изменятся их лица, когда они поймут, что помогли настоящему убийце, пусть он и был не в себе.
Оказывается, Бекс пропустила свой рейс – уже вчерашний, так как давно перевалило за полночь, – из-за паспорта. Она негодует, узнав, что я так и не искал его.
Душа уходит в пятки, когда Бекс принимается за поиски сама.
Она распахивает дверцы, вытягивает ящики.
И постепенно приближается к месту, где я прячу Ховитца.
Меня прошибает холодный пот, и я бросаюсь действовать. Чувство самосохранения снова держит надо мной верх. Неужели я ничему не научился?
Распахнув ближайший шкаф, я вижу на полу паспорт и вздыхаю с облегчением. Я вручаю его Бекс, она молча прячет его в чемодан, а потом заявляет, что собирается принять душ и немедленно выезжать в аэропорт. Она скрывается в ванной и захлопывает дверь на замок.
Мы с Шерилин Честейн остаемся вдвоем. На голове у нее сегодня – темно-зеленая растрепанная копна. Шерилин располагается на диване. Говорит:
– Устала как собака.
Разделяю ее чувства. Я топчу в себе непреодолимое желание расспросить ее о Марии Корви и о книге из будущего, где в подробностях описана моя смерть. Но она только что вывернулась наизнанку, чтобы мне помочь. Я теперь должен быть новым, самоотверженным Джеком.
– Сколько я тебе должен, Шерилин? Ты принимаешь PayPal…
Она вяло взмахивает ладонью, не поднимая руки с колен, отмахиваясь от меня.
– Если говорить начистоту, я сделала это ради себя – не только ради тебя.
На мой недоуменный взгляд она поясняет:
– Три месяца назад я запорола проект в Лондоне. Облажалась тогда по полной. Плохо было. Потом у Лэнов пострадал ребенок из-за моего недосмотра.
Между нами воцаряется тишина, пока я обдумываю ее слова.
– Значит, я – твой плюсик в карму?
Она кивает, полуприкрыв глаза.
– Все равно спасибо, Шерилин.
– Ты уже говорил.
– Этого мало.
– Джек, отвали. Я слишком устала, чтобы смущаться.
Я усилием воли заставляю себя задать вопрос, на который не очень хочу знать ответ:
– Ты прочитала главу обо мне в книге Ди Стефано?
Без промедления она качает головой.
– Ты сжег дотла эти фрагменты. А теперь выслушай. Есть пара вещей, которые тебе необходимо усвоить. Первое: снова станешь эгоистом, и Ая найдет путь обратно.
Сказать ей прямо сейчас о Ховитце? Надо сказать.
На заднем плане из ванной доносится шипение воды.
– Второе: люди видят то, что хотят видеть. Подсознание превосходно умеет отфильтровывать то, что не укладывается в статус кво. Теперь, когда из тебя высвободилось столько эго, ты можешь, наконец, увидеть мертвых. Или привидений. В зависимости от того, какую модель ты захочешь применить для этого типа энергии.
Я вздыхаю:
– Да, черт возьми. Я хочу увидеть настоящее привидение. Настоящего мертвого человека.
Не открывая глаз, Шерилин указывает указательными пальцами обеих рук вниз:
– Тогда ты находишься в правильном месте, дружок.
Я не сразу понимаю, что она имеет в виду. Я стою, как в беспамятстве уставившись в пол, и соображаю. Потом у меня лезут на лоб глаза.
– То есть Паранормальные не снимали этого видео?
Она сонно поправляет подушку под головой.
– Я тебе так скажу: если это и впрямь их рук дело, то постарались они на славу. Снять такое видео, чтобы только ты слышал те три слова на записи?
Внутри все переворачивается.
