«Мои возлюбленные сыновья и братья, я никогда не думал, что когда-нибудь придется сделать то, что я намереваюсь предпринять сейчас, поскольку я не мог даже предполагать, что бородачи, которых вы называете виракочами, — это именование я ввел в оборот, поскольку думал, что они явились к нам от [бога-создателя] Виракочи, — станут… источником всех моих бед… Но теперь… я вижу, что они вновь замышляют схватить и убить меня… И вы видели, как ужасно они обошлись со мной и как они отблагодарили меня за то, что я сделал для них, — тысячу раз оскорбив меня, а затем схватив и связав, как собаку, — и все это после того, как они дали мне слово, что у нас будет с ними сотрудничество на основе любви и дружбы…
Я не могу не напомнить вам о том, что вы много раз просили меня сделать то, что я намерен сделать сейчас, — указывая, что мне следует подняться на борьбу против них, и спрашивая меня, почему я допустил их на свою землю. Я не думал, что то, что творится сейчас, вообще может когда-нибудь произойти. [Однако] все это произошло, а поскольку их цель продолжать изводить меня, я буду вынужден предпринять такие же шаги в отношении них… Поскольку вы всегда выказывали мне столько любви и стремились доставлять мне только радость, я призываю вас объединиться всем как один и направить наших гонцов во все уголки нашей страны, с тем чтобы в двадцатидневный срок все прибыли в этот город. И сделать это надо так, чтобы бородачи ничего об этом не прознали. Я направлю Кисо Юпанки в Лиму, с тем чтобы в тот день, когда мы атакуем испанцев здесь, он со своим отрядом атаковал их там. И совместными усилиями мы покончим с ними со всеми до последнего человека, покончим с тем кошмаром, который навис над нами».
Манко закончил свою речь следующим образом: «Я намерен не оставить на этой земле в живых ни одного христианина… и первым дело я хочу начать осаду Куско. Те из вас, кто хочет послужить нашему делу, должны будут поставить на кон свою жизнь. Пусть выпьют из этих сосудов только [те, кто готов присоединиться ко мне] на этих условиях».
После речи Манко слуги принесли два больших кувшина с чичей. Один за другим вожди выходили вперед, пили из кувшина и затем произносили клятву, подтверждая свою преданность императору и обязуясь уничтожить всех иноземцев, находящихся на перуанской земле. Воздержавшихся не было.
Вожди направляли гонцов часки в свои провинции. Гонцы имели на руках веревки с узелками кипу, содержавшими указание для местного начальства начинать мобилизацию всех имеющихся в округе воинов. В этих донесениях указывалось, что Манко Инка приказал начать истребление всех фальшивых виракочей. Настало время готовиться к полномасштабной войне.
