Эрнан лишь отмахнулся от слов своих братьев. Он сказал, что Манко заверил его в том, что никакого восстания организовывать не будет. Инкский император также поклялся в своей верности и дружеском расположении к Писарро и пообещал ему предоставить еще больше серебра и золота. Эрнан не видел никаких оснований не доверять ему.
В реальности все было, конечно, совсем по-другому. После того как Эрнан освободил Манко, к императору начала поступать секретная информация о том, какие имеются подвижки в плане организации восстания. Спорадические мятежи уже происходили тут и там, и теперь Манко планировал сформировать большую сильную армию и скоординировать ее действия с массовым народным восстанием. Еще когда Манко находился в заточении, верховный жрец Вильяк Уму занимался мобилизацией инкских войск в провинции. Теперь, когда Манко был на свободе, они вместе с Вильяком Уму продолжали разрабатывать планы по организации восстания, при этом они озаботились сокрытием всего мобилизационного процесса от глаз испанцев. Узнав от своих шпионов о том, что Франсиско Писарро занят строительством нового города на побережье, и зная, что Диего де Альмагро со своими войсками находится далеко на юге. Манко теперь просто ожидал конца сезона дождей, после чего можно было приступить к полномасштабному восстанию. На инкском языке рунасими февраль назывался «хатун пукуй», или «великое созревание», — поскольку в этом месяце обычно начинала созревать кукуруза. Март назывался «пака пукуй», или «созревание земли», — время, когда засевали зерна кукурузы, апрель же назывался «айрихуа» — месяц, когда пятнадцать лам приносилось в жертву в честь первой ламы, появившейся на земле. По мере смены месяцев от хатун пукуйя к айрихуа солнце с каждым днем перемещалось все дальше на север, и близился к концу сезон дождей. Все это время Манко обедал вместе с Писарро, притворно демонстрируя ему свою благодарность и дружеское расположение. Но к началу апреля отряды туземных повстанцев уже начали просачиваться по горным тропам, направляясь в сторону инкской столицы. Туземные солдаты в горных долинах тайным образом производили сбор оружия: дубинок, пращей, приспособлений для метания дротиков, щитов и даже луков и стрел, — все это собиралось с государственных складов, рассыпанных по всей территории империи.
По мере того как туземные воины приближались к столице, пришло время и самому Манко бежать из города. Для него настал момент взять на себя полный контроль над отрядами сопротивления. Выдав Эрнану Писарро местонахождение еще ряда тайников, где было сокрыто золото и серебро, Манко теперь просил Эрнана оказать ему ответную любезность. Император испрашивал себе позволения отправиться вместе с Вильяком Уму в долину Юкай, лежавшую примерно в пятнадцати милях к северу от города. Они хотели провести там некие важные религиозные церемонии в честь отца Манко, Уайны Капака, чья мумия находилась в этих местах. Манко пообещал, что если Эрнан позволит ему отправиться туда, то он привезет из этих мест золотую статую в человеческий рост, которая некогда принадлежала его отцу. Эрнан, вечно мечтающий о том, чтобы заполучить еще больше сокровищ, сказал Манко, что, конечно, туда можно отправляться.
18 апреля 1536 г. двадцатилетний повелитель инкской империи и верховный жрец выехали из Куско в долину Юкай, — их несли на королевских носилках. Вскоре после того, как они покинули город, Хуан и Гонсало Писарро, несколько янакон и даже несколько родственников Манко, которых он отдалил от себя, составили делегацию, направившуюся во дворец Эрнана Писарро. Они сказали ему, что он совершил огромную ошибку. Вице-губернатор должен немедленно направить отряд, чтобы снова схватить Манко Инку. В противном случае Манко Инка, конечно, вернется, но во главе огромной, враждебно настроенной армии. Эрнан — единственный из братьев Писарро получивший военное образование и сражавшийся в чине капитана во время испано-французских войн в Наварре — не обратил на их обеспокоенность никакого внимания. Он с уверенностью сказал, что Манко должен вернуться, поскольку дал соответствующее обещание. Вглядываясь в тревожные лица членов делегации и насмешливо качая головой, Эрнан сказал им, что они все боятся даже своей собственной тени. Им следует отправляться домой и ни о чем не беспокоиться — Манко Инка сдержит свое слово.
